Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 33 – Алексей Котейко

— А чьих — вы так и не выяснили?

— Вот именно, — вздохнул Макс, снова опуская голову на валик из ткани, уложенный по краю бочки. — Но это кто-то, кто не боится крови на руках, и, похоже, желает стать самым богатым человеком в стране.

— Почему?

— Потому что один за другим отыскивает заговорённые клады, и всякий раз оставляет взамен труп, — капрал-адъютант покосился на девушку, но ту, похоже, ничуть не испугали разговоры о покойниках.

— Заговорённые клады на то и есть заговорённые, чтобы не каждый мог их отыскать, — заметила Эвка, снова заработав спицами. — Только я не слышала, чтобы за такое золото нужно было отдать жизнь.

— Я тоже, — согласился парень, опускаясь в воду по подбородок. Ванна из бочки начинала понемногу остывать. — Хотя все случаи, о которых мы знаем… В общем, про них есть легенды там, откуда я родом. Правда, по большей части легенды заканчиваются куда счастливее, чем то, что получилось на деле.

— «Там, откуда я родом»… Звучит так, как будто речь о какой-нибудь деревеньке под Ческе-Будеёвице, а не о другом мире, — улыбнулась Эвка.

— Обжился уже тут, — шутливо проворчал Резанов.

— Я рада. Ну что, мыло тебе подавать? Или ещё будешь сидеть?

— Не буду, хватит. Я уже стал самим собой? — он попытался разогнать травы на поверхности воды и увидеть своё отражение.

— Стал, стал, — засмеялась жена, откладывая вязание и поднимаясь из кресла.

* * *

— Развели церемонии, — ворчал во всеуслышание пан Фауст, когда он сам, а вместе с чернокнижником Максим, Иржи и пан Чех, отправились на холм Петршин, к упомянутому в рассказе Хеленки источнику. Стражники ночной вахты тащили каждый по кирке и лопате, пан Фауст — объёмистый мешок, в котором время от времени что-то скрежетало и позвякивало.

Недовольство чернокнижника было связано с категорическим отказом Резанова обратиться к отцу Варфоломею и получить от того тело брата Ареция для проведения некромантии. Сам пан Фауст не видел в такой просьбе ничего предосудительного, заявляя, что в интересах монастыря как можно скорее найти убийцу. Однако руководство всем предприятием по-прежнему оставалось за Максом, а тот, едва представив себе, как рассвирепеет настоятель с лицом ландскнехта, решил не будить лихо. И потому сразу от Малостранской кордегардии повёл маленький отряд на юг, к Уезду и Смиховским воротам, откуда до будущих садов Кинских было ближе всего.

Дневная стража с любопытством оглядела процессию. Фауст приосанился, пан Чех с невозмутимым видом кивнул коллегам. Четвёрка миновала ворота, и в лицо им ударил до того хоть как-то сдерживаемый уличной застройкой и крепостными стенами ветер. Дул он с юга, но при этом выхолаживал, казалось, до самых костей. Короткие злые порывы трепали полы плащей, тянули за шарфы и норовили сорвать шляпы.

Чернокнижник продолжал ворчать что-то себе под нос. Стражники шагали молча, покрепче упираясь ногами в землю, когда ветер задувал особенно яростно. Максим бросил взгляд влево, и за купами деревьев разглядел далеко в стороне и ниже свинцово-серые воды Влтавы, катившиеся как-то особенно медленно и тяжело.

К счастью, вскоре отходящая от главной дороги колея свернула вправо, и принялась карабкаться вверх по склону Петршина, петляя между деревьями. Густой подлесок хорошо укрывал от ветра, и здесь можно было разговаривать, не боясь набрать полный рот песка и дорожной пыли.