Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 38 – Алексей Котейко

— Оно опасно? — поинтересовался Макс.

— Золото дураков? Ну, в лаборатории с ним следует работать осторожно…

— Я не об этом.

— А, вы про нашего шутника. Полагаю, что нет. Оно уже своё дело сделало. Хотя кто знает.

Седоусый Войтех достал из сумки на поясе кожаный мешочек и, развязав тесёмки, зачерпнул из мешочка горсть чего-то, что Максим поначалу принял за сероватый порошок. И только в следующее мгновение Резанов понял, что это земля.

— Я бы не… — предостерегающе начал было Фауст, но пан Чех уже вытянул руку над ямой.

Едва первые крупицы освящённой — как сообразил Макс — земли коснулись тела и ларца, как что-то глухо ухнуло, а в низину, до того тихую, ворвался шквалистый ветер с реки. Ледяной порыв обжёг кожу на лицах, сыпанул в глаза палыми листьями, застучал друг о друга ветвями окружающих деревьев.

Заскрежетало, и Максим увидел, как ларец, мелко вибрируя, перекашивается на один бок, а тело в могиле начинает медленно вращаться, словно насаженное на невидимый вертел.

— Да сыпьте же, заканчивайте! — заорал Фауст опешившему ординарцу.

Тот послушно продолжил чертить землёй крест поверх трупа.

Снова налетел ветер, из ямы теперь доносились глухие удары, будто где-то там, под толщей грунта, кто-то прорубал себе путь на поверхность. Пан Чех забормотал молитву, Иржи перекрестился.

Максим, закрыв глаза, попытался вызвать в памяти уже основательно забытый образ из далёкого детства: сонный маленький храм в деревне, где жили дед и бабушка. Заброшенный, с наполовину облупившимися и осыпавшимися фресками, с ободранной с куполов позолоченной медью и чёрными, проржавевшими крестами. Храм стоял на взгорке, над селом, и утреннее солнце высвечивало мощные стены из красного кирпича, побитые и выкрошенные, в следах давно прошедшей войны — однако всё ещё не сдающиеся времени и непогоде. Макс однажды забрёл туда спозаранку, и помнил, как заворожило его зрелище восхода, когда через пробитую в алтарной стене дыру вдруг хлынули потоки солнечного света.

Этот свет капрал-адъютант постарался сейчас представить себе во всех подробностях — а затем разом, будто сдвинув заслонку и открыв путь водному потоку, направил его внутрь могильной ямы.

Последовавший за этим грохот походил на выстрел из пушки. Ветер, круживший и завывавший в низине, в мгновение ока превратился в упругий хлыст, который сшиб с ног всех четверых — и разом всё стихло. Мужчины поднимались на ноги, тряся головами, со звоном в ушах. Фауст, первым заглянувший в яму, хмыкнул и с хитрым блеском в глазах покосился на Резанова. Тот шагнул к могиле: ларец по-прежнему стоял в ногах трупа, но теперь выглядел так, словно попал под тяжёлый пресс. Тело же, хоть и по-прежнему изломанное и избитое, вернуло себе нормальное расположение конечностей. Руки и ноги расслаблено вытянулись вдоль туловища, голова откинулась на ивовых ветвях, а единственный уцелевший и оставшийся на положенном месте глаз был спокойно закрыт.

— Думаю, можно закапывать, — одобрил чернокнижник. Максим и Иржи снова взялись за лопаты.

Когда над могилой появился холмик свежей земли, Фауст опять достал свою чёрную свечу, повторил уже знакомые капралу-адъютанту манипуляции и принялся водить зелёным огоньком по поверхности валуна. Копоть пламени сложилась на камне в три буквы: R. I. P. Максу подумалось, что, с большой вероятностью, эту надпись, в отличие от копоти обычных свечей, не смогут смыть никакие дожди.