Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 34 – Алексей Котейко

— У Вифлеемской часовни работает шляпник, пан Шешер. Ночным стражникам делает хорошую скидку.

Кузнец пообещал, что кираса будет готова за полчаса и Макс, в точности следуя указаниям командора — не соваться впредь в дело без доспеха — отправился к порекомендованному квартирмейстером пану Шешеру, у которого и купил себе кожаную широкополую шляпу. По-соседству, в лавке ювелира, парень перебрал несколько десятков разномастных брошей, но в итоге остановился на бронзе, решив, что серебро, а уж тем более золото, будет слишком вычурно для младшего стража. Завернув поле шляпы с правой стороны вверх, Макс сколол его с тульей очень реалистично выполненной головой рыси.

Встретившийся ему по возвращении в казарму Шустал одобрительно хмыкнул, оценивая обновки, и спросил:

— А перо?

— Некогда было искать перья, — отмахнулся Максим.

— Так их и не ищут. Они сами тебя находят.

— Ты о чём?

— Да так. Потом поймёшь. Стало быть, пока нету? Ну, ничего. Отправляешься?

— Уже. Кирасу только заберу.

— Удачи!

* * *

Младший страж шагал по улице на юг и не мог сдержать гордой улыбки, когда некоторые встречные пражане провожали его заинтересованными взглядами. Теперь-то никто не принял бы Макса за неуклюжего деревенщину, как это случилось накануне. Накануне! Всего-то сутки тому назад, но Максиму казалось, что миновал чуть ли не месяц. Он рассеянно потёр щёку и подумал, что пора бы побриться. Или лучше отрастить бороду?

Благостные размышления прервала замаячившая впереди кирпичная стена кладбищенской ограды. До ротонды Святого Креста от кордегардии было рукой подать, но когда улица, сперва отклонившаяся от реки, снова изогнулась ближе к берегу Влтавы, обстановка вокруг изменилась, словно по волшебству.

Дома здесь стояли только по левой стороне, похожие на угрюмо нахохлившихся птиц, а справа шёл пологий речной берег, затапливаемый в весеннее половодье. Тут и там на заливном лугу виднелись низкорослые кривые деревца, высоченная трава, уже местами пожелтевшая и подсохшая, да какие-то колючие кустарники. Когда-нибудь и в здешнем мире, возможно, должен был появиться ухоженный парк на поднятой насыпным грунтом и укреплённой от наводнений набережной Влтавы — но сейчас это была дикая пустошь, в которой обитали только звери и птицы, да вдалеке, у самой кромки воды, виднелись крыши двух-трёх рыбацких хижин. Приблизившись, Максим увидел расставленных вдоль стены на удалении друг от друга стражников. Некоторые из них приветственно кивнули, узнав новобранца, вчера бывшего на построении.

Привратницкая обнаружилась на южной стороне изрядно запущенной, местами покосившейся и растерявшей верхние кирпичи, ограды. Ворота кладбища были заперты на цепь, замкнутую тяжёлым амбарным замком, который успел приржаветь и к звеньям, и к прутьям решётки. Всё указывало на то, что погостом для захоронений давным-давно не пользуются по назначению. Над оградой поднимались могучие деревья, и только когда Макс вошёл в маленькую калитку сбоку от главных ворот, среди тянущихся к небу стволов стали видны искрошившиеся и позеленевшие от мха могильные плиты.

Возле двери привратницкой стояли трое. Невысокого толстенького пана Бубла — при «дневном» свете стало видно, что на лице у него всё-таки не шерсть, а роскошная кустистая борода — Максим узнал сразу. Узнал и второго, высокого сутулого пана Дворского, который был похож на Марека Цвака, словно родной брат. Та же сероватая кожа, те же две дырочки вместо носа и крохотные ушки, те же выпученные глаза и неизменное скорбное выражение лица, которое как нельзя лучше подходило к здешнему окружению.