Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 44 – Алексей Котейко

— Осторожнее, — предостерёг Брунцвик.

— Уеду, — мрачно пообещал Фауст. — Вот в самом деле, уеду, и поминайте, как звали. Неблагодарный город.

— Вы когда-нибудь имели дело с упырями? — вдруг спросил командор. Чернокнижник растерянно воззрился на него.

— С упырями? Inmortui? Lamia? Я слыхал об одном случае в Тюбингене…

— Вы лично когда-нибудь сталкивались с ними?

— Нет, — пожал плечами Фауст. — Только по книгам. У вас что? — он изумлённо вытаращился на командора. — Завелась ламия? Упырь? Здесь, в Праге?

Брунцвик равнодушно смотрел на чернокнижника.

— И вы решили, что подобное существо притащил сюда я⁈ — развивал свою мысль арестант. — Да это… это… — он от возмущения начал хватать воздух ртом, не находя нужных слов. — Это какой сволочью надо быть?

— Изрядной, — подтвердил рыцарь.

Фауст ещё несколько мгновений шумно вдыхал и выдыхал, справляясь с гневом, потом как-то безнадёжно махнул рукой и проворчал:

— Валяйте. Сажайте в камеру. Надеюсь, в подтверждение моей невиновности примут тот факт, что если нынче ночью эта тварь кого-нибудь сожрёт, я тут определённо буду ни при чём?

Чернокнижника увели, а спустя примерно час стражник, посланный к молочнице, вернулся и подтвердил, что в последний месяц Фауст был дома, и каждое утро забирал свой кувшин с молоком, исправно расплачиваясь за покупку. Иржи с Максимом в это время упражнялись в фехтовании: капрал объяснял базовые принципы защиты и нападения, младший страж внимательно слушал, а потом повторял за Шусталом показанные тем движения.

— Пан капрал! Пан Резанов! — у деревянной изгороди, который была обнесена площадка для фехтования, появился одноглазый ординарец. Его, как уже успел узнать у приятеля Макс, звали Войтех Чех. — Пан командор вызывает. Вместе с арестантом.

Фауст, как ни старался, не мог скрыть некоторого самодовольства при виде нахмуренного и явно неудовлетворённого розысками командора.

— Молочница подтвердила ваши слова, — сказал рыцарь.

— Я другого и не ждал.

— Не зарывайтесь. Я бы мог вас упрятать на двадцать дней — за пальбу и за оскорбления при исполнении. Но не буду. Однако настоятельно рекомендую в ближайшее время город не покидать.

— Конечно. Запрусь как следует, и буду молиться, чтобы ваш упырь ко мне не вломился, — саркастически заметил Фауст.

— Резанов. Проводите арестанта до наружной двери и возвращайтесь, — Брунцвик посмотрел на Иржи. — Вы, капрал Шустал, останьтесь. Ах да! Пан Фауст, приношу вам свои извинения за ошибочное задержание.

Максим отвёл чернокнижника вниз, но на пороге кордегардии тот вдруг обернулся к сопровождающему и сказал:

— Вы не чех.

— И что?

— И даже не здешний. Откуда вы?

— Это вас не касается, пан Фауст.

— Как знать, как знать… — задумчиво отозвался чернокнижник. Потом с заговорщицким видом наклонился к парню и вполголоса произнёс:

— Вот что я вам скажу, молодой человек. Меньше доверяйте тому, что вам говорят, или что вы, как вам кажется, наверняка знаете. В Золотой Праге иной раз вещи и люди меняются в мгновение ока.

С этими словами он снова гордо вскинул подбородок и, уперев правую руку в бок, вальяжно сошёл вниз по ступеням. Макс проводил взглядом чёрную фигуру, пока она не скрылась за перекрёстком, и вернулся в кабинет Брунцвика.

— Вы что, до дома его отводили? — проворчал рыцарь.