Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 50 – Алексей Котейко

— Есть! — крикнул он вниз. — Иржи! Тьфу… Пан капрал! Тут дупло! Наверное, дерево когда-то раскололо бурей. Что внутри — не видно, но дырка большая, даже я, пожалуй, смогу пролезть. Подтолкните меня, что ли, вдвоём? А то не дотянусь до веток, чтобы ухватиться.

Снова зашуршало в листве. Максим поднял глаза — и встретился взглядом с ламией.

Как и предупреждал командор, ламия имела вид женщины. Совершенно обнажённая, она сидела чуть выше первой развилки, между двух расходящихся ветвей, и с ленивым любопытством разглядывала младшего стража. Женщина была хороша, она вызывающе выставила грудь и чуть приоткрыла чувственные губы, которые — это было видно даже в метущемся свете факела — были ярко-алыми. Глаза ламия слегка прикрыла, но всё равно Максим разглядел, что зрачки у неё кошачьи.

Вообще в этом существе даже в человечьем обличье было что-то от кошки. Какая-то настороженность, затаённая угроза; когти, до поры спрятанные в мягких подушечках лап. Макс кошек любил, но сейчас, ошеломлённо разглядывая ламию, не мог избавиться от чувства иллюзорности. Что-то было не так, но что именно — парень не понимал.

Кошачьи глаза блеснули, словно отразив чудом пробившийся через облака и листву свет молодого месяца, и младший страж почувствовал, как его неудержимо повлекло к этой женщине. Весь её вид говорил о желании, готовности отдаться — только поднимись наверх, сделай каких-то пару шагов. Вот если бы это железо не мешало. Зачем на нём кираса? И палаш у пояса, только лишний вес.

— Эй! Ты чего там копаешься? — позвал снизу голос Иржи. Какого ещё Иржи? Она только его, нечего тут другим делать.

— Всё в порядке, — отрешённым тоном отозвался Максим, оглядывая развилку в поисках ветки, за которую можно было бы ухватиться, чтобы подтянуть себя наверх. — Надо залезть.

Залезть. Он что-то хотел сделать, надо было залезть и сделать. Ну да, приблизиться к ней, она ведь ждёт. Женщина чуть откинулась назад, выгибая спину — и парень почувствовал, как вдруг пересохло в горле. Да, надо вскарабкаться. А кто там внизу?

— Макс! Ты не влезешь с факелом, не дури, ещё сорвёшься. Спускайся, позовём Фишера и поищем какую-нибудь лестницу.

Фишера? На кой тут ещё Фишер? Максим завертел головой чуть быстрее, но ветки были слишком высоко. А женщина всё так же, призывно поглядывая на него, сидела в какой-нибудь паре шагов выше. «Ты и я, — обещали её глаза. — Только ты и я».

Внезапно откуда-то из глубин памяти всплыло старческое лицо с грустными черепашьими глазами, всегда потупленными, смотрящими в пол. Образ этот словно наплывал на лицо ламии, смешивался с ним — и в какой-то миг проступил поверх, чётко и ясно, скрыв чувственные губы, кошачий взгляд и выжидающую улыбку.

«Я ж женат! — подумалось Максу, и он даже усмехнулся. — Тесть мне за такие похождения голову оторвёт!»

И наваждение отступило. Во взгляде женщины промелькнуло недоумение, а следом и беспокойство — она почувствовала, что её воля столкнулась с чем-то более сильным, но не понимала, как такое вообще могло произойти. Младший страж сглотнул, отвёл в сторону правую руку с факелом и попытался левой нашарить на поясе рукоять палаша. Ламия уже не улыбалась: уголки губ медленно приподнимались, открывая ряд острых и длинных зубов, а в кошачьих зрачках полыхнул гнев.