Книга Когда в Чертовке утонуло солнце, страница 98 – Алексей Котейко

Первый удар принял на себя голем. Страж взмахнул дубиной, и несколько самых ретивых из нападающих отлетели к жаровням по ту сторону ворот. Но на их место тут же бросились другие. Шустал коротко выругался себе под нос и скомандовал мушкетёрам:

— Огонь!

Два выстрела слились в один, в наступающей толпе кто-то вскрикнул, звякнуло о камни мостовой железо. Люди и нелюди лезли вперёд, в пьяном угаре не боясь вертящейся в воротной арке дубины голема. Страж методично отбрасывал их одного за другим, но толпа была слишком многочисленной, и задние, не испытав ещё на себе удары голема и пули стражников, теснили передних, торопясь ввязаться в драку.

Первых, проскочивших слева и справа от защищавшего проход существа, встретили Иржи и Максим. Противником парня оказался крепкий коренастый гном с выпученными от бешенства, налитыми кровью глазами, размахивавший мясницким тесаком. Удар его лезвия, который Макс принял в перекрестье палаша, чуть не вывихнул младшему стражу руку — но заодно распалил в самом человеке ярость. Не дожидаясь, пока гном замахнётся вторично, Максим рубанул раз, и второй, крест-накрест; после первого удара нападавший выронил тесак, после второго — взвыл и отшатнулся назад, зажимая глубокую рану, прочертившую лицо гнома от левой брови до правой щеки.

Место раненого тут же занял человек, орудовавший косой, насаженной вертикально на древко. Пользуясь тем, что Макс со своим палашом при всём желании не мог добраться до него, погромщик, оскалившись, попытался подсечь ноги парня. Тот отпрыгнул назад и, выхватив из кобуры пистоль, спустил курок. С такого расстояния промахнуться было нереально: хрюкнув, косарь с удивлением уставился на дыру в груди, откуда по рубахе быстро расползалось кровавое пятно — и завалился навзничь.

«С почином», — мелькнула мрачная мысль. — «Вот тебе и первый труп на личном кладбище».

Шустал, к тому времени уложивший уже троих, тем не менее, постепенно отступал под натиском всё новых и новых погромщиков, упущенных големом. Дубинка в воротах мелькала уже с бешеной скоростью, и у Макса создалось ощущение, что страж начинает свирепеть — при каждом новом ударе раздавались хруст и противное влажное чмоканье, сопровождавшиеся криками боли, а то и хрипами умирающих. Мушкетёры, отошедшие под прикрытие капрала и младшего стража, успели перезарядить оружие и сделать ещё залп.

— Сигнал! — прокричал им Иржи. — Давайте сигнал!

Бедржих поднёс к губам рожок, но тут со стороны ворот громыхнул нестройный ответный залп трёх или четырёх стрелков. Мушкетёра отшвырнуло на мостовую. Вацлав, раздувая щёки, протрубил короткий сигнал, потом подхватил товарища и потащил его вглубь Еврейского города.

— Отходим! — коротко приказал Шустал.

В этот момент послышался ответный сигнал — однако, к удивлению приятелей, донёсся он не из лабиринта Йозефова, а со Староместской площади. Следом Максим различил нарастающий цокот множества копыт, и в створе улицы показались новые силуэты. Всадники с тыла налетели на напирающую толпу, послышались пистолетные выстрелы, крики; замелькали рубящие налево и направо клинки.

Погромщики смешались. Голем, похоже, окончательно забывший наказ рабби Лёва, перешёл в наступление, круша черепа и кости. Макс увидел, как из-под замахнувшейся руки гиганта выскочил растерянный человек в зелёной тирольской шапочке с красным петушиным пером. Не успев толком осознать, что делает, парень выхватил второй пистоль и, прицелившись, спустил курок. Грохнуло, полыхнуло — и когда пороховой дым начал рассеиваться, младший страж увидел, что обладатель тирольской шапочки ничком лежит на мостовой.