Книга Мои дорогие привидения, страница 30 – Алексей Котейко

До стоящих на крыльце долетел слабый, но явственный девичий стон, приглушённый зданием.

— Ёпта! – хлопнул себя по бёдрам Фёдор. – Да она живая! В «скорую» звони! – он посмотрел на всё ещё растерянную продавщицу. – Человек помирает, ну, чё ждешь!

Женщина поспешила в магазин. Мальчишки, сгорая от любопытства – такое происшествие в Дубовеже! – уже похватали велосипеды и торопились в тесноту и тень прохода. Федя быстро взглянул вдоль улицы: впереди пыльного облака вырисовалась узнаваемая синяя с белым кабина ЗИЛа, который вырастал прямо на глазах. Писатель взбежал по ступеням крыльца и практически у выхода из магазина столкнулся с торопившейся обратно продавщицей.

— «Скорая» едет, а милицию я…

Не слушая рассуждений, парень изо всех сил налетел на женщину, сгрёб её в охапку и вместе с ней повалился на пол.

Снаружи раздался громкий хлопок, скрежет металла о бетон, а следом, будто залпы салюта – звон бьющегося стекла.

— Целы? – Фёдор помог продавщице подняться. С улицы в распахнутую дверь вплывала поднятая грузовиком пыль. Не дожидаясь ответа, писатель вышел на крыльцо.

ЗИЛ практически не пострадал: погнутый о крыльцо бампер, малость помятое крыло и разбитая левая передняя фара в счёт не шли. Несколько ящиков, в которые собирали стеклотару, от удара попадали, зацепив соседние, и в итоге пространство перед магазином устилали осколки стекла, бриллиантами блестевшие на солнце. Из-за угла выглядывали трое перепуганных и одновременно восторженных мальчишек.

— А там нет никакой девушки! – заявил один из них спускающемуся с крыльца парню.

— Значит, померещилось. Пить – вредно! – наставительно заметил Фёдор, и зашагал назад по проулку к маленькому сараю.

* * *

— Поздравляю с боевым крещением, – самым серьёзным тоном произнёс Котофей.

Федя с интересом оглядывал себя. Спортивный костюм и барсетка исчезли, он снова был в прежних шортах и футболке, но вот пыль с места аварии так и осталась на коже.

— Спасибо за помощь. Вам обоим, – поблагодарил парень кота и кикимору. Девушка улыбнулась:

— Отличный план получился. Только почему именно труп?

— Себя в детстве вспомнил, – нехотя признался Фёдор. – Я примерно их возраста, кстати, был. Тогда у нас в городе маньяк завёлся. Одна убитая девушка была с соседней улицы, на похороны вся округа собралась. Детей, естественно, не пустили, но кто нам указ? Сами тайком пробрались к дому, когда гроб выносили.

Писатель помолчал. Настя и Котофей тревожно переглянулись.

— Гроб как гроб. Самое страшное было слышать, как мать выла, – нахмурившись и машинально пытаясь стереть с рук пыль, пробормотал Федя. Потом бросил напрасные попытки и направился к рукомойнику.

Несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая только позвякиванием штока и плеском воды. В какой-то момент Фёдор, проворчав что-то под нос, стянул футболку и принялся споласкиваться целиком, до пояса. Когда парень закончил и выпрямился, кикимора молча протянула ему банное полотенце.

— Спасибо, – он вытер лицо и уже малость повеселевшими глазами посмотрел на компаньонов. – Ну, и где что теперь изменилось к лучшему?

— Как минимум, в мире на несколько поломанных судеб стало меньше, – заметил кот.

— Это прекрасно. А ещё что?

— Понятия не имею. Мы же не пророки.

Федя прекратил вытираться и растерянно посмотрел сперва на него, потом на Настю.