Книга Мои дорогие привидения, страница 69 – Алексей Котейко

— Угу. Как стадо коров, – вставил Баюн, изучавший повязку на левой передней лапе. – Ты себя в зеркало-то видел, богатырь? На тебя теперь дунуть – и завалишься.

— Ничего, перетерплю, – скривился Фёдор.

— Ну-ну.

— Не вредничай, Котофей Афанасьевич, – попросил писатель. Кот с гримасой отвращения махнул на него лапой:

— Компания дураков. И чего я только с вами связался!

— Потому что ты у нас один умный, – заявил ему Федя. – И как умный мыслящий зверь объясни, если можешь – почему не вышло-то? Ведь всё делали как и в прошлые разы, в точности. Самые разные подходы пробовали – и ничего не помогло. Одну идею Оксана и вовсе забраковала, сказав, что у неё очень нехорошее предчувствие. Вроде как если попробуем, то в итоге погибнет Ольга, а тогда родня с Христофора Михайловича стребует строже любого суда.

— Предчувствиям стоит доверять, – заметил Котофей.

— Ну так почему не вышло?

— Я же говорил, ещё намедни: свобода воли. Сам тот парень, своей волей, сказал или сделал то, что привело к его гибели.

— Нет, – замотал головой Фёдор. – Вот в чём я точно уверен. Мы за сегодня там месяц, наверное, в сумме прожили. Уж я на этого Дмитрия нагляделся с разных сторон. Что-то не так, не совсем правильно, что ли – объяснить не могу. Но ляпнул он у моста в сердцах.

— А что, в сердцах – это не по своей воле?

— Эмоции есть эмоции, – пояснил писатель. – Не оправдание, конечно. Только я так понимаю, что свобода воли подразумевает взвешенный выбор.

— Не обязательно годами над решением раздумывать, – фыркнул кот.

— Ладно, пусть. Не обязательно. Но это должно же быть решение! А не сгоряча – в драку. Нет, Котофей Афанасьевич, не наш случай.

— Тогда остаётся только предположить, что вы не там искали. Настенька, ну можно я их сниму! – взмолился Баюн. – Языком надо, языком!

— И не вздумай. Чешется?

— Мочи нет!

— Значит, компресс работает. До утра будут, потом сменим.

— Мяу!!! – горестно взвыл Котофей. – До утра я с глузду двинусь!

— Переживёшь, – строго отчеканила девушка. – Терпи, не маленький.

Она вдруг потянулась и чмокнула кота в лохматый лоб.

— И спасибо тебе, что домчал, – улыбнулась Настя.

— Всегда пожалуйста, – проворчал тот, но Фёдор заметил мелькнувшее на чёрной морде довольное выражение.

— Котофей Афанасьевич, что значит – не там искали? Поссорились они перед выпускным балом, мы и день ссоры, и день бала вдоль и поперёк прочесали.

— Может, Фёдор Васильевич, ты, наконец, скажешь, что там этот Дмитрий ляпнул? – не выдержал Баюн. – А я уж тогда и буду предположения строить. Ну право слово, что мы тут в салочки играем.

Федя оглянулся через плечо. Потом встал, на цыпочках прошёл в соседнюю комнату. Повозился там, укрывая Оксану одеялом и прислушиваясь к дыханию спящей русалки. Вернулся, притворил за собой дверь и, подсев к столу, прошептал:

— Он её нелюдью назвал.

— Балбес, – ахнула Настя. – Разве так можно?

— Определённо, дуралей, – констатировал кот.

— В сердцах ведь!

— Да всё равно, – Баюн был непреклонен. – Но теперь понятно, что и почему. Она ведь никому не сказала, даже отцу. Вот родня на неё и взъелась – мол, совсем уж девка края попутала, творит, чего вздумается. А она всё-таки по делу.

— Я так и понял, что для коренного жителя это оскорбление…

— Это, Фёдор Алексеевич, не оскорбление. Оно хуже. Это отторжение.