Книга Поворот на лето, страница 30 – Алексей Котейко

К городку Рыжий подошёл ещё накануне вечером, но не рискнул исследовать незнакомые улицы в темноте. Потоптавшись немного, пёс вернулся выше по дороге, где обочины прирастали двумя выровненными и отсыпанными щебнем площадками. Между камнями виднелись сухие стебельки прошлогодней травы, а в нескольких местах, щедро согретых солнцем, пробивались зелёные стрелы новых побегов. С одной стороны большую часть расчистки занимал изрядно поржавевший металлический ангар, обложенный до середины стен мешками. Кое-где плотная ткань уже начала ползти и расходиться, высвобождая насыпанный внутрь песок.

Напротив ангара помещалось приземистое сооружение, сложенное из бетонных блоков. От массивного шестигранника в сторону дороги протянулся бруствер, похожий на скрюченную руку, которая силилась, и всё никак не могла ухватить асфальтовую ленту. И в бруствере, и в постройке было по три ряда блоков; на среднем ещё сохранялись следы голубой и белой краски, выгоревшей на солнце и облупившейся. Пёс принюхался у провала, обозначавшего вход: изнутри тянуло гнильём и сыростью. К этим запахам примешивались и другие, свидетельствовавшие о том, что сооружение часто используют как туалет.

Рыжий убедился, что ни сверху, ни снизу к нему не приближается автомобиль и, перебежав дорогу, принялся исследовать ангар. Дверь в него оказалась распахнута настежь, внутри обнаружились несколько металлических двухъярусных кроватей – некоторые были опрокинуты – и пара обшарпанных письменных столов. В пыли на полу валялись бумажные листы никому не нужных рапортов и бессмысленных распоряжений.

Бродяга знал, что люди всегда оставляют за собой такой след. Он уже видел однажды, как страницы из пожираемых огнём книг, подхваченные ветром, кружат над мостовой у подожжённой библиотеки. Как осиротело глядят в хмурое осеннее небо фотографии из семейного альбома, брошенного возле обезлюдевшего дома. Как на промёрзших стенах покрываются инеем оставшиеся от прежней жизни афиши, объявления, прямоугольники некрологов с чёрным кантом. За три года, которые пёс провёл в воюющем городе, афиши и рекламу перестали расклеивать вовсе, и только некрологов – сперва отпечатанных, а затем написанных от руки на вырванных из тетрадей листах – становилось всё больше.

Полученная от Луки кость обеспечила приятную сытость на весь день, но Рыжий на всякий случай оббежал ангар по периметру. Кроме нескольких пустых консервных банок и растоптанных пластиковых боксов – в похожих Хозяйка иногда приносила домой готовые блюда – ничто не напоминало о еде. Даже запахи съестного давным-давно выветрились; правда, нос подсказывал, что на заброшенном блокпосту бывают мыши и крысы, однако бродяга пока не настолько проголодался, чтобы заниматься охотой на грызунов.

Пёс вышел наружу и исследовал периметр. Позади ангара нашлись металлические бочки всё с той же выцветшей бело-голубой раскраской; часть ёмкостей валялась на щебне, искорёженные и смятые. В одной из них Рыжий отыскал воду и напился. Затем вернулся в ангар, выбрав себе дальний от двери угол, где почти не ощущалось сквозняков и валялась охапка кем-то принесённого сена. Травинки пересохли и при каждом касании норовили рассыпаться в труху, но бродяга всё-таки аккуратно умостился на этой импровизированной подстилке и заснул, прислушиваясь к звукам подступающей ночи.