Книга Поворот на лето, страница 52 – Алексей Котейко

Сейчас, когда торопливая ночь окончательно ушла, а течение времени опять замедлилось до нормального, он впервые как следует рассмотрел свою спутницу. Твёрдая линия губ – из-под верхней чуть выдавались передние зубы – прямой нос, плавный изгиб тёмных бровей. Тёмно-карие глаза и каштановые волосы, доходящие чуть ниже плеч. Елена была без макияжа, и Антону вдруг подумалось, насколько же выразительными и яркими окажутся эти глаза, если даже сейчас, усталые после бессонной ночи, полускрытые пушистыми ресницами, они завораживали мужчину.

Ему вдруг подумалось, что его собственный нос слишком широкий, уши некрасиво оттопыриваются, а нижние веки наверняка уже повисли мешками, которые не пропадут, пока Антон как следует не выспится. Гидроинженеру было невдомёк, что Елена, напротив, видела ямочки в уголках губ и думала, что именно из-за них в улыбке собеседника появляется порой что-то детское, обезоруживающее. Что проступившая на щеках щетина вовсе не портит этого мужчину, так странно и неожиданно появившегося в её жизни. Что глубоко посаженные тёмно-карие – такие же, как у неё самой – глаза смотрят на редкость внимательно, и что дешёвый кофе из рыночного павильончика оказался почему-то удивительно вкусным.

Гидроинженер возвращался в Дугу каждый остававшийся от командировки день, навещая спасённого пса. В самый первый свой визит, вечером того же долгого дня, он появился на пороге кабинета Елены почти перед закрытием. Рыжий дремал на матрасике в углу, но, услышав шаги, поднял голову.

— Цезарь! – позвал на пробу Антон и увидел, как хвост пса слабо дёрнулся. Мужчина подошёл ближе, опустился на колени и протянул к Рыжему раскрытую ладонь. Пёс деловито обнюхал её, чуть увереннее дёрнул хвостом и, вздохнув, снова растянулся на своей лежанке.

— Думаю, обойдётся, – Елена совсем осунулась и почти валилась с ног. Мужчина окинул её взглядом, оглянулся на Рыжего и спросил:

— Он на ночь останется тут?

— Ну нет, ещё перепугается и устроит мне погром. Домой заберу.

— Тогда я вас отвезу.

— Спасибо.

— Ну что вы! Это вам спасибо.

Заднее сиденье не до конца просохло, к тому же времени вычистить его у Антона не было. Рыжего мужчина принёс из ветеринарного кабинета на руках и положил на тёмную ткань, выбрав край посуше. Пёс настороженно втянул ноздрями запах речной тины и мокрого дерева, к которым примешивался едва различимый аромат бензина, и недовольно заворчал. Потом обнюхал брошенный тут же брезентовый плащ – его мужчина успел как следует просушить – обнаружил свой собственный запах и немного успокоился. Поколебавшись, Рыжий устроился на плаще, но едва машина тронулась с места, как пёс жалобно заскулил.

— Не бойся. Мы совсем недалеко и поедем потихоньку, – пообещал Антон, однако Рыжий продолжал поскуливать и взлаивать всю дорогу до дома Елены. Здесь мужчина на руках перенёс его в квартиру – туго перебинтованный пёс пыхтел и чуть постанывал, но терпел. В его памяти два мужских голоса, произносящие «Цезарь», странно соединились в один, и Рыжему почему-то казалось, что он знает этого, второго, более молодого, чем Стефан, но такого же спокойного и доброжелательного.

А тем временем выше по реке, в Истоке, избитый шпаной старик наконец-то пришёл в себя. Говорить ему было трудно, опухшие разбитые губы шевелились с трудом, но медсестра всё-таки разобрала вопрос: