Книга Поворот на лето, страница 79 – Алексей Котейко

* * *

Рыжий, напуганный взрывом на КПП, нёсся, не разбирая дороги, между стенкой набережной и рекой, царапая лапы о битое стекло и разбивая о камни. Почувствовав усталость, пёс начал сбавлять темп и перешёл на шаг, но тут где-то неподалёку на баррикадах рванула ручная граната, и Рыжий, задыхаясь, вывалив язык, помчался снова. Своё бегство он окончательно прекратил лишь миновав главный рынок Старого Города и мост, возле которого на днях расстреляли протестующую демонстрацию.

Здесь пёс некоторое время отдыхал, распластавшись на гальке и облизывая пораненные лапы. Затем по ближайшей лесенке поднялся от реки на набережную и огляделся. Когда они с хозяевами гуляли по этой длинной ленте каменных плит, пахнущих водой и тиной, тут всегда оказывалось много людей, но сегодня не было ни души.

Поток беженцев устремлялся по центральной улице, самой большой, выводящей прямо к шоссе из Брода и единственной, которую пока что наглухо не перекрыли баррикадами. В противоположном направлении толпы горожан, спасающихся от беспорядков – как происходящее продолжали называть в теленовостях – осаждали железнодорожный вокзал и главную автобусную станцию, либо на своих автомобилях стремились на запад.

Там, впрочем, тоже действовал контрольно-пропускной пункт, но вместо солдат с эмблемами центрального правительства им заправляли ополченцы-северяне, тщательно выискивавшие южан среди уезжающих. У КПП уже стояло несколько брошенных машин и во множестве валялись распотрошённые чемоданы, а чуть в стороне на зелени аккуратного газона лежали два неподвижных тела.

Разумеется, всего этого Рыжий не видел и не знал, но наступившее безлюдье настораживало, и пёс первым делом попытался отыскать дорогу домой. После недолгого рысканья по округе он обнаружил знакомую кондитерскую, в которой подавали любимый десерт Хозяйки, и потрусил на северо-восток, самым коротким путём к их квартире. Однако уже у первого перекрёстка по нему дали очередь из автомата, и Рыжий метнулся в арку ближайшего двора, прячась от обстрела. Выбравшись снова на улицу, он ещё раз попытал удачи чуть дальше, и ещё, и ещё, но выстрелы, взрывы, атаки и контратаки постоянно заставляли пса отступать.

Небольшие отряды людей, одетых в камуфляж или в гражданскую одежду с самодельными нашивками на рукавах, перебегали туда и сюда, прятались, выглядывали из-за угла, вели огонь, снова прятались, уносили раненых, требовали патроны и связь со штабом. Некоторые такие группы, как заметил Рыжий, успешнее всего сражались с витринами магазинов, вынося всё более-менее ценное. На одной из улиц, ближе к центру Брода, пёс увидел результаты подобного визита. Посмевший оказать сопротивление ювелир лежал на собственном пороге, подпирая боком разбитую стеклянную дверь и растерянно глядя невидящими глазами в высокое, бледно-голубое небо.

Только к вечеру утомлённый до крайности и сломленный неудачами пёс вернулся к реке и забился в сток ливневой канализации. Как и Елена, Рыжий всю ночь дрожал от холода из-за поднявшегося промозглого тумана, а наутро, покинув укрытие, вновь отправился в лабиринт городских улочек. Только теперь вместо хозяйской квартиры его единственной целью стали поиски хоть какой-нибудь еды.

В то же самое время Антон находился уже за городом, на левобережье. Таких, как он, явившихся по приказу, набралось около сотни, и всех их, не слушая вопросов и возражений, разом отправили вверх по крутым улочкам, прочь из города. У гидроинженера даже мелькнула мысль, не является ли происходящее западнёй, и не собираются ли их заключить в какой-нибудь наспех сооружённый концлагерь, или даже перестрелять где-нибудь в укромном уголке леса.