Книга Поворот на лето, страница 82 – Алексей Котейко

Пансион «Чёрная кошка» располагался почти в самом центре этого своеобразного города в городе, к югу от маленькой круглой площади с разворотным кольцом трамвая. Его уже лет пятнадцать держала одна хозяйка, невысокая пухленькая женщина, вдова шахтёра. Единственный сын её, мечтавший стать железнодорожником, был призван в армию весной того года, когда началась война. Фотография паренька в плохо подогнанной форме, серьёзного и строго нахмурившегося, появилась на стене гостиной за день до перемирия.

Старшая дочь хозяйки давно жила в Штатах, младшая – они с погибшим братом были погодки – перебралась в Голландию. Обе звали мать к себе, чтобы иметь возможность присматривать за ней и заботиться. Та мягко, но упорно отказывалась. На городском кладбище в стене колумбария замуровали две урны – всё, что осталось от мужа и сына – и женщина не желала покидать их. К тому же «Чёрная кошка» успела обзавестись множеством постоянных гостей, которые заглядывали сюда всякий раз, когда им доводилось путешествовать между Бродом и Ключом.

— Люди привыкли, как же я их брошу? Они приедут – а ворота заперты, и пансиона больше нет?

На возражения дочерей, что есть телефоны, что всё меняется и пансионы тоже вполне себе могут закрываться навсегда, мать только чуть улыбалась и покачивала головой.

Кто-то оставался лишь на одну ночь, торопясь дальше, ограничиваясь дежурными вежливыми приветствиями, разговорами о погоде и вопросом о том, что будет на завтрак. Другие задерживались на день-два, позволяя себе выдохнуть в бесконечной гонке, в которую они втянулись в этом новом мире. Люди гуляли по окрестным улочкам, пили кофе на террасе, подолгу отсыпались в своих комнатах.

Порой, замерев на полуслове, они задумчиво оглядывали двор и сарайчики, покосившийся письменный стол, превращённый в верстак садовника, и старые детские трёхколесные велосипеды под навесом. Глаза теплели, во взглядах появлялась какая-то задумчивость, словно постояльцы силились уловить давно забытые воспоминания из детства. Быстрый ритм изменившейся жизни вскоре снова подхватывал их, но эти недолгие перерывы в пансионе всё-таки оставляли свой след в человеческой душе.

Были и третьи. Они за годы знакомства с хозяйкой превращались почти в членов семьи, своего рода некровных родственников, приезжавших нечасто, но гостивших подолгу. Этих, последних, насчитывалось совсем немного, но именно для них женщина всегда держала две комнаты в третьем этаже, в мансарде, с окнами во двор. Старый кривой орех тянул к подоконникам этих верхних номеров свои ветви, под коньком крыши устраивали возню гнездившиеся там из поколения в поколение воробьи. Когда Антон и Елена переезжали в Брод, в «Чёрной кошке», в третьем этаже, налево, они провели четыре дня.

Таня – хозяйка – давно знала молодого гидроинженера, который всякий раз останавливался в её пансионе, если отправлялся в очередную командировку на север или запад страны. Сам он воспринимал женщину как двоюродную тётушку, которая постоянно беспокоится о том, чтобы племянник не забыл повязать шарф в сырую погоду, обязательно заставит взять на дорожку приготовленный перекус и не забудет посетовать на то, что такой хороший парень до сих пор не женат.

Появление Антона с женой и собакой стало для женщины настоящим праздником. Она искренне обрадовалась этим новостям, а на упоминание о поспешности росписи лишь замахала руками: