Книга Сказки старых переулков, страница 153 – Алексей Котейко

Открытие пришлось на начало мая, и Бистрицу покрывал плотный ковёр из лепестков сливы, словно сама природа позаботилась о том, чтобы украсить реку к торжественному дню. Люди начали собираться у моста ещё с раннего утра, а ближе к десяти часам – времени, на которое была назначена церемония – обе набережные уже заполнила шумная толпа. Двум собеседникам, накануне засидевшимся в ресторанчике на Стари Бариче, пришлось изрядно потолкаться, пробираясь ближе к помосту с трибуной, возведённому для почётных гостей.

По дороге журналист указал своему приятелю на одну из стен узенького переулочка, который уходил от реки к круче крепостного холма. Там на бурых кирпичах старательно была выведена мелом фигура, действительно напоминавшая то ли короткоухого зайца, то ли длинноухого медведя. Поверх белого пятна, обозначавшего тело существа, углём были тщательно прорисованы две короткие лапки – каждая только с тремя пальцами – и мордочка с маленьким кружком носа и огромными чёрными овалами глаз. Особое внимание мастер почему-то уделил двум вещам: глазам духа, которые выглядели совсем живыми – добрыми и слегка напуганными – и веточке с распустившимися розовыми цветами, будто только что сорванной с дерева и вложенной в правую лапку genius loci.

— Какой был талант, – заметил седой. – Ведь так вот выйдешь из кабачка, сунешься в переулок – и покажется, что со стены на тебя в самом деле кто-то смотрит.

Молодому человеку явно не хотелось возобновлять вчерашнюю дискуссию, но он всё же ответил:

— В конце концов, genius loci можно называть и того, кто является, в определённом смысле, хранителем места. Живого человека. Как сам старый Матьяш. Вы знаете, что когда он продал последние картины, то все деньги передал в сиротский приют на Жижковой?

— А мог бы продолжать писать и спонсировать десять приютов, не помешайся он на своей идее, – цинично парировал журналист.

Они уже были перед самым помостом. По знаку распорядителя оркестр заиграл что-то бравурное, на трибуне появился очень довольный собой мэр, и начал проникновенную речь о том, как новый мост будет полезен для Города. Чуть в стороне от помоста ждал своего выхода трамвайный вагончик, заполненный празднично одетыми людьми, и стояли бок о бок четыре тупорылых грузовичка, которые должны были продемонстрировать надёжность конструкции. Мэр закончил монолог, распорядитель вновь подал знак, двигатели заурчали, трамвай весело тренькнул, вся шеренга тронулась с места и, быстро набирая скорость, покатила к мосту.

Грузовики словно стремились перегнать лёгкий дощатый вагончик, но вожатый, видимо, в азарте, не желал уступать. Процессия преодолела подъездную часть, миновала опору правого берега, лихо вылетела на главный пролёт, и даже успела пронестись по нему с сотню метров, когда громкий хлопок перекрыл и звуки оркестра, и рокот моторов, и перезвон трамвая. Ближайший к вагончику автомобиль завилял, словно пьяный, и вдруг навалился на электрического соседа. Жалобно заскрежетал тормоз – вожатый в последний момент попытался остановить вагон и уйти из-под удара, но тяжёлый автомобиль по касательной всё же задел трамвай, и тот, ещё не до конца растеряв набранную скорость, сошёл с рельс.

От удара в парапет вся металлическая конструкция моста загудела, но устояла. Даже частокол металлических рёбер парапета выдержал, хоть некоторые из них и выгнулись наружу от навалившейся тяжести трамвая и грузовика. Выдержал удар и стальной каркас трамвая, треснула лишь обшивка на кабинке вожатого – но в тот миг, когда борт вагона ударился о парапет моста, из не застеклённого окна вылетело что-то маленькое, розовое, и с громким вскриком упало в реку.