Книга Чудеса за третьей дверью, страница 55 – Алексей Котейко

— Разрешённые к заготовке виды, разрешённые объёмы… Мэтр Блеро мне любезно предоставил несколько распечаток на эту тему, чтобы я получил представление, какое на самом деле сокровище – собственный лес.

— Лес действительно сокровище, – согласился Дуфф, и, сойдя с дорожки, полез прямо в чащу. – Только вы, люди, и здесь умудрились всё задушить своими бумажками. Вместо того, чтобы прижать к ногтю жадных дельцов, которые ворочают миллионами и способны свести на корню лес ради своей наживы, вы устанавливаете правила, сколько штук грибов нищий старик может собрать для себя к ужину. По-моему, это свинство.

— По-моему тоже, – согласился Степан.

* * *

Дуфф предостерегающе поднял руку, и они остановились. Сначала человек ничего не услышал, но затем где-то вдалеке, невесомый и зыбкий, как весенний ветерок, стал различим задумчивый, плачущий голос флейты. Он то чуть нарастал, то почти затихал. Степан не знал мелодии, которую играл невидимый музыкант, но за этой музыкой хотелось идти, она манила обещанием каких-то неведомых далей и давних, ещё в детстве позабытых, мечтаний. Казалось, что сам лес, проснувшийся после зимней дрёмы, расправляет могучие плечи под ласковыми лучами солнца.

Гоблин довольно кивнул и указал куда-то вправо, хотя человек не смог бы с уверенностью сказать, откуда доносится мелодия. Они постояли ещё несколько минут, пока флейта не смолкла окончательно. Но едва все трое двинулись дальше, как с противоположной стороны, глубоко в чаще, послышался рокот, в котором Степан узнал барабан. К первому почти сразу присоединился второй, потом третий, ещё и ещё, и вдруг поверх ворчливо переговаривающихся барабанов взвились высокие, даже немного писклявые, звуки.

— Волынка. И бомбарда, – пояснил Дуфф.

— А бомбарда это что?

— Что-то вроде дудочки. О, а вот и виола!

В дикую, яростную, но в то же время очень ритмичную мелодию, вплёлся новый звук, похожий на грубоватый голос простуженной скрипки.

— Ну, Руй, твой выход, – сказал гоблин, и кот скрылся в зарослях.

— Это не опасно для него? – спросил Степан.

— Нет. Лесной народ диковат, но не причинит вреда лютену. Гоблину тоже, но для такого визита мне бы следовало сначала сменить костюм. А вот тебе к ним соваться незачем.

— Они вредят людям?

— Избегают вас.

— А есть причина?

— Была, – вздохнул гоблин. – Сперва друиды, считавшие себя сильнее и умнее. Надо сказать, не без оснований – их слово некоторых из фейри могло согнуть в бараний рог. А трудно говорить с кем-то на равных и уважительно, когда ты согнут в бараний рог. Потом пришли христианские священники, и их слово было ничуть не слабее. Да ещё добавились колокола. Есть фейри и духи, которые не переносят колокольный звон. К тому же приходило всё больше лесорубов, углежогов, крестьян. Леса начали отступать, а тех, кто в них жил, становилось всё меньше и меньше.

Зашуршали прошлогодние папоротники, и к ним вернулся Руй. На голове у кота был маленький веночек из синих цветов пролески. Зелёные глаза возбуждённо горели.

— Ну вот, полюбуйтесь, – усмехнулся гоблин. – Много их?

Кот кивнул.

— Замечательно, – Дуфф потянул носом воздух, с прищуром прикинул направление, где на поляне играли музыканты – и взял заметно левее. – Не будем мешать веселью.

* * *

Домой они возвращались уже в сумерках, так что часть пути Руй проделал в обычном облике, бережно спрятав полученный от дриады веночек в карман своей куртки. За день они наткнулись ещё на три полянки, где веселился лесной народ, отмечая начало нового года. Всякий раз Руй отправлялся на разведку, но – как он рассказал, едва снова смог говорить – только первое сборище было действительно большим. На остальных плясали совсем маленькие компании.