Книга Чудеса за третьей дверью, страница 59 – Алексей Котейко

Степан кивнул.

— Ясно. Раненый сержант – это дядя Этьен. Но ведь вашим отцом может быть и Серж Борю?

Ника закусила нижнюю губу и, не глядя ему в глаза, ответила:

— Дедушка не пустил маму к телам, и она так и не узнала тогда, кто именно из двоих погиб. Но Этьен Мишоне точно был там в ту ночь, и он точно знал, кто мой отец.

— А почему вы не узнали всё у матушки, когда пришло письмо? Кстати, где она? В Белграде?

— Мама умерла, – серые глаза погрустнели и, казалось, стали темнее. – Письмо пришло в прошлом сентябре. Она к тому времени уже полгода лежала после инсульта, не могла ни говорить, ни писать. Только теребила меня за руку, когда хотела, чтобы я ещё раз прочла его. И каждый раз плакала.

— Простите. Мне очень жаль, – тихо сказал Степан.

— Она умерла в октябре. А когда не стало вашего дяди?

— Примерно тогда же. Я узнал о его смерти только в декабре. Да и вообще о том, что у меня был дядя.

— Как это? – растерянно спросила гостья. Степан принялся рассказывать свою историю, деликатно обходя вопросы, касающиеся фейри. В ответ Ника поведала, как после смерти матери закончила все дела в Белграде, заперла их квартирку, отдала ключ соседке и отправилась на поиски отца. Из Белграда – в черногорский Бар, оттуда паромом – в итальянский Бари, а затем автостопом через всю Италию и Францию – в Бретань.

Ночь укрыла древний лес и старый шато. Электрический свет был давным-давно погашен, и четверо в башне устроились возле камина. Ника удивлённо смотрела, как Степан взял для себя стул; кивнув на рыжего кота в кресле, мужчина пояснил:

— Это только его кресло. Такие у нас правила.

Девушка улыбнулась. Потом, словно спохватившись, посмотрела на сгустившуюся за окном темноту:

— Есть здесь поблизости отель? Последняя попутка высадила меня в Гуареке, оставшуюся часть пути я прошла пешком. Думала, что в любом случае смогу остановиться у месье Мишоне, но теперь…

— …теперь вы сможете переночевать здесь. Во-первых, вы дольше будете искать отель, многие у нас просто закрываются на зиму, потому что нет туристов. Во-вторых, в такую глушь так поздно не поедет ни один таксист.

Ника, похоже, была настолько уставшей, что на возражения у неё уже не хватало сил. Она только кивнула, благодарно улыбнулась и поинтересовалась:

— Где мне можно будет устроиться?

— Здесь. У нас есть надувная кровать, сейчас только принесу свежее бельё. Месье Али ночует наверху, в башне, а моя спальня – на втором этаже.

Кот и гоблин растерянно переглянулись.

* * *

— Это просто глупо! – вполголоса шептал Дуфф, устраиваясь в армейском спальном мешке возле кровати Степана. – Не говоря уже о том, что это всё может оказаться выдумкой!

Руй, всё ещё в обличье кота, остался внизу: домовой негласно приглядывал за гостьей, а «Старый Али», уступивший ей надувную кровать, и якобы ночующий на диване в «берлоге», яростно спорил с человеком.

— Непохоже на выдумку. Слишком заковыристо, можно было придумать попроще.

— Например?

— Ну, например, что она француженка. Что дядя заделал ребёнка девушке, когда был в увольнении – вполне реалистично, разве нет?

— Это если у неё есть французский паспорт.

— К тому же она ведь не знает про фото и жетон в витрине наверху. И узнать ей о них неоткуда. Разве что сам дядя Этьен был знаком с этой девушкой, и показывал ей свой «музей». А на жетоне действительно имя Сержа Борю.