Книга Четыре года до Солнца, страница 25 – Алексей Котейко

Гилфрид чувствовал, как стекают по коже тёплые струйки воды, и хотелось стоять так бесконечно долго – но на душ отводилось только пятнадцать минут. Вздохнув, он выключил воду, достал из шкафчика мыло и принялся торопливо намыливаться. Второй за день цикл физической подготовки дался гораздо тяжелее, чем первый. Мышцы болели, всё тело ныло, будто эти четыре часа парня пинками катали по плацу.

Впрочем, Юхану пришлось ещё тяжелее: под конец швед совсем выбился из сил – однако, памятуя о сказанном Арно, упорно тащился по полосе препятствий. В конце концов, это упрямство и выручило его: сержант Чесюнас, отмечавший время прохождения каждого кадета, проставил в своём КПК неутешительные результаты Линдхольма, но никак их не прокомментировал.

Динамики коротко пискнули, предупреждая о том, что у кадетов остаётся ещё ровно пять минут на купание. О’Тул снова включил воду и, блаженно прикрыв глаза, стоял под душем до тех пор, пока тот не перестал работать. Затем щёлкнул клавишей, запуская обдув, высушился – и вышел из кабинки. Покидая душевую, он на ходу забросил грязную одежду в раскрывшееся отверстие сборщика.

— Нас, между прочим, ещё успеют отправить и в прачечную, и на кухню, – заметил догнавший приятеля Арно.

— А я думал это автоматическая система?

— Ну, ты же дома сам складываешь вещи в стирку, а потом в сушилку? Здесь разница лишь в том, что прачечная одна, а вещи туда свозят со всего Каструма.

— Ясно. То есть Академия функционирует за счёт наказанных кадетов.

— И прекрасно функционирует, – усмехнулся Леон.

— А в действующих частях?

— Автоматизация и посменные дежурства.

— Интересно, что мешает автоматизировать всё здесь, – проворчал О'Тул.

— Традиции. Кроме того, автоматика ведь рано или поздно ломается, так что рассматривай всё это как практическую подготовку на тот случай, если где-нибудь в поясе Акерана тебе вдруг придётся лично готовить обед на весь гарнизон опорного пункта.

После ужина сержант Чесюнас только одобрительно хмыкнул, когда пятеро проштрафившихся – Ренци наконец покинул лазарет – выстроились перед ним, ожидая отметку в КПК. Оставшееся до отбоя время кадеты вновь занимались чисткой мобилей в гараже. В Академию с учебного марша вернулась ещё одна колонна, и когда Гилфрид, взмокший в своём воздухонепроницаемом защитном костюме, добрался, наконец, в казарму, ему казалось, что ноги и руки вот-вот отвалятся от усталости. А когда динамики на следующее утро пропищали шестичасовой сигнал, О'Тул, несмотря на превосходную работу капсулы, чувствовал себя так, словно только-только секунду назад сомкнул глаза.

* * *

За завтраком Арно уже не выглядел таким безмятежным, как накануне. Он с рассеянным видом жевал свою первую за день галету, а когда проглотил последний кусочек, то несколько секунд в сомнениях рассматривал вторую, решая, не съесть ли сразу и её. Наконец, совладав с собой, Леон сунул галету в карман штанов.

— Я вот в детстве часто пил воду в душе, прямо во время купания. Открываешь рот – а капли тебе на язык падают. Забавно, – словно бы ни к кому не обращаясь, заметил Юхан. Швед выглядел утомлённым, но старался бодриться. Впрочем, Гилфрид заметил, как Линдхольм украдкой сжимает в кулаки и снова разжимает пальцы; ирландец прекрасно понимал, что это значит: у него самого спросонья пальцы были непослушными и плохо гнулись после нагрузок и нарядов накануне.