Книга Четыре года до Солнца, страница 77 – Алексей Котейко

— Свою работу надо делать хорошо, – философски заметил Хургадай.

— Ну, мы тоже без дела не сидели! – отозвалась одна из девушек, с интересом оглядев невозмутимого монгола. Её глаза с кошачьим разрезом были почти чёрными, а вот волосы, стянутые в хвост – огненно-рыжими.

— На счету Амалии двадцать один дрон и девятнадцать роботов, – похвалилась за подругу Барбара.

— Поужинаете с нами? – предложил Леон, взмахом руки указывая на мобиль и свой отряд.

— Вы бы хоть печку позаботились взять, герои, – усмехнулась Амалия. – Скоро совсем стемнеет и будет уже вовсе не жарко.

— Я принесу, – поднялся на ноги Гилфрид.

— Я помогу, – присоединился к нему Баранов.

Вдвоём с русским они притащили к мобилю одну из компактных походных печей, работавших на том же водородном топливе, что и техника. Такие печки ставили в развёртываемых походных шатрах, по две на полный взвод. Арно включил агрегат на минимальный нагрев, и печка едва слышно загудела, распространяя волны тепла.

— Почти как костёр, – заметила Павлова, усаживаясь на песке рядом с Василием.

— Где это ты видела костёр? – удивлённо посмотрел на девушку Хафтар.

— На Земле. Отец два года проработал там по контракту с одной энергетической компанией. Мы жили под Петербургом. Там настоящие леса, огромные ели! – в вечно будто чуть сонных глазах Инны заискрился восторг. – И там можно жечь костры безо всяких разрешений и согласований.

— У нас тоже можно, – возразил кто-то из парней. – Камины есть практически в каждом доме.

— Камин – это всё-таки другое. Искусственные брикеты – скорее побочный продукт работы сельскохозяйственных предприятий. Опять же, активные дымоуловители, чтобы не перегружать системы воздухоочистки куполов. По сути, нет никакой разницы, жжёшь ты брикеты, или просто поставил камин на жидком топливе. А на Земле… – Павлова задумалась, подыскивая сравнение. – Ну, это лучше самому разок увидеть и почувствовать. Каждое дерево горит по-своему, их дым пахнет по-разному. Даже огонь кажется другим, хотя и в камине огонь тоже живой. Но когда ты зажигаешь его под открытым небом… Это как будто зажечь посреди ночи своё собственное маленькое солнышко.

Разговор неспешно продолжался, перетекая от детских лет к школе, от школы – к теме выбора профессии и причинам ухода в армию. Кто-то охотно поддерживал беседу, кто-то – в частности, Амалия и Арно – больше слушал, лишь изредка добавляя реплику-другую. К собравшимся подсела ещё одна незнакомая девушка из отряда Невельской, а Романо отправилась на пост. Вернулся с дежурства Эрнандес, испанца сменил Космо. Итальянцу вовсе не хотелось уходить от такой компании, но посты распределял сержант Чесюнас, а литовец, похоже, прекрасно знал, кто, где и как из его кадетов проводит свой вечерний отдых. Наконец, в шлемах, которые новобранцы сняли, но держали рядом с собой, зазвучал голос капитана, командовавший отбой.

— Мы сами отнесём печку, – пообещал Гилфрид Арно. – А ты лучше проводи барышню. Только, Дед, – добавил ирландец вполголоса, – постарайся не задерживаться. Завтра рано выдвигаться, а ты всё-таки взводный.

В представлении гражданского человека солдат только выполняет приказ. Ему не нужно думать над причинами и следствиями, от него требуется лишь решение конкретной задачи. Солдат даже может забыть о муках совести: он ведь не принимает решений, а значит, не несёт ответственности.

На деле это вовсе не так. Да, приказы выполняются, а не обсуждаются, но выполнение возлагается на конкретных людей, которые сами выбирают средства и методы на пути к поставленной цели. Расхожее выражение «любой ценой» на самом деле не имеет ничего общего с реальностью, поскольку для армии важнее достигнуть результата, а не подсчитывать жертвы от бесплодных попыток.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»