Книга Потерять горизонт, страница 55 – Юлия Резник

— Испеку, — смеюсь. Что угодно, говорю же, лишь бы не думать…

Но пирожками дело не ограничивается. Вернувшийся с работы Файб предлагает:

— А давай еще шашлыков пожарим? Завтра обещают хороший день. Посидим по-семейному. Ты, я… Димон.

— Звучит хорошо, — шепчу, с трудом борясь с подкатывающими слезами.

— И мебель обещали доставить. В сад, — кивает Герман, доставая из холодильника минералку.

— Серьезно? — округляю глаза. — Так быстро? Я, видно, пропустила сообщение от транспортной.

Что немудрено. С некоторых пор я просто боюсь заходить к Герману на почту.

День и правда выдается удивительно теплый. Солнце светит по-весеннему щедро, разливаясь по округе слепящим светом. Пахнет влажной землей и дымком от соседских мангалов — мы оказались неоригинальными в своем решении побаловаться шашлыком.

Садовую мебель привозят, когда Герман как раз отъезжает, чтобы забрать Димку. Это проблема, потому что я сама могу запросто пропустить брак. Ну да черт с ним — решаю в конечном счете. Ставлю подпись в накладной, означающую, что у меня нет претензий к доставке, и возвращаюсь к своим пирожкам.

Файб с Димой подруливают минут через сорок. Брат закидывает в прачечную сумку с одеждой — там все надо будет перестирать, и, даже не соизволив со мной поздороваться, принимается за распаковку мебели на пару с отцом. Мне их отлично видно в окно — очень удобная планировка в нашем доме. Машинально защипывая тесто, наблюдаю, как они спорят о том, куда следует приделать крепления.

— Ты вообще инструкцию читал? — ворчит Димка, возмущенно подперев бока.

— А как же? — парирует Герман. — Или думаешь, ты тут один такой умный?

Они смеются. И нет более правильного звука для меня... Его просто не существует. Перекидываю полотенце через плечо. Отряхиваю руки — тесто и начинка закончились. Ряд красивых пирожков подходит на добротной разделочной доске, которую я вчера купила в строительном. И мне совершенно противоестественно хорошо. Так хорошо, как просто не может быть, учитывая недавние события.

Наливаю немного масла на сковородку и осторожно выкладываю пирожки. Масло вдруг начинает шипеть — а? Я плачу? Вот еще! Решительно достаю новую скатерть в клеточку и иду накрывать на стол. Это первый предмет мебели, который мои мужчины собрали.

Димка фыркает.

— Что? — хмурюсь я.

— Как в фильмах.

— Что именно?

— Скатерть в клеточку. Нас хоть сейчас на рекламу майонеза, — добавляет, запихивая в рот сразу полпирожка. — М-м-м…

Намек на то, что мы образцовая семья, да? Многого же ты, Димка, не знаешь. И слава богу, конечно. Как это ни странно, я не хочу, чтобы брат разочаровался в Германе. Достаточно уже того, что я сама… разочаровалась? Ах, если бы! Скорее потерялась, да. Вообще не знаю, что чувствую. Меня болтает из стороны в сторону. Моя психика нестабильна, как никогда. То волнами нежности меня накрывает, и тогда мне хочется подойти к Герману, обнять со спины, уткнуться лбом между лопаток и никогда больше не отпускать. То волнами ревности, от которой я готова бежать куда угодно, хоть на край света, лишь бы прочь, прочь, прочь… От этой боли.

Любую его фразу, любое действие я теперь пропускаю через себя дважды. Одну и ту же интонацию примеряю то как доказательство любви, то как признак вины — неспроста же он такой добренький?! Меня доканывает эта амбивалентность.