Книга Ночной абонемент для бандита, страница 13 – Любовь Попова

Он чешет зубы языком, как делает это всякий раз, когда что-то обдумывает. Потом резко отстраняется, уходит к читальному залу. Его шаги гулко отдаются под потолком. Там, среди тёмных стеллажей, на столе лежит потрёпанный томик Пауло — книга, ставшая оружием. Он берёт её, листает, будто ищет ответ между строк.

— Тебя Оля зовут? — вдруг бросает на меня взгляд. — Катя тебя так называла.

— Ну да, — подтверждаю я, чувствуя какое-то странное облегчение от того, что он вообще запомнил моё имя.

— Я вчера не смог убить человека, — говорит он так просто, словно констатирует факт. — Меня ищут. Если найдут, то драться не будут, просто пришьют.

Я затаиваю дыхание, не знаю что на это ответить. Получается я и правда угадала откуда он и что тут делает.

— Хочешь моей смерти?

На секунду он снова становится опасным, но в следующую — я вижу только усталого парня. Смотрю прямо на него: на красивое, резкое лицо, на глаза, в которых впервые нет угрозы. Они не пугают больше. Он просто… не смог убить. А потом бился за Катю. И не стал насиловать меня, хотя мог. Он может думать о себе что угодно, но что-то хорошее в нём ещё живо, это чувствуется каждой клеткой.

— Нет, — качаю головой. — Не хочу. — А если не секрет, чем ты занимался в своей… банде?

— Банде? — он хохочет хрипло, низко. — ОПГ это называется. Совсем новости не смотришь?

Я тоже усмехаюсь, немного неловко.

Качаю головой.

— Только если новости культуры.

— Секрет, конечно. А что? — его голос становится настороженным, но не враждебным.

— Ну просто… — я запинаюсь, подбираю слова. — В городе же не одно ОПГ. Ты сам говорил, что у этих парней крутая крыша. И обычно такие люди всегда находятся в состоянии холодной войны.

— Ну?

— Ну… — я чувствую, как слова путаются, но всё же продолжаю. — Ты можешь что-то знать, что-то рассказать. И отдать этих уродов главному в той группировке. Чушь несу, да?

— Конечно чушь, — усмехается он, но не зло. Опускается в кресло, разваливается в нём, закидывая ногу на ногу. Берёт книгу, открывает её, но даже не читает — просто пялится в буквы. Минуты тянутся вязко, а я откровенно смотрю на него, не пряча взгляда. Он чувствует, но не отводит глаз от страницы.

— Но в этом есть смысл, — вдруг добавляет тихо, словно самому себе. И уже громче: — Запись сможешь на флешку перекинуть?

— Смогу, — отвечаю я, уже делая шаг к стойке, но в тот же миг его пальцы захватывают моё запястье. Он тянет резко, так что я почти теряю равновесие, и оказываюсь совсем близко. Наши лица на одном уровне, носы почти соприкасаются. Я чувствую его дыхание — тёплое, пряное, пахнущее сигаретами и чем-то опасным.

— Что… — шепчу я, сердце колотится так, что отдаётся в висках. — Отпусти. Отпусти, Рустам.

Он чуть наклоняет голову, его глаза становятся темнее, глубже, как омут.

— Поблагодарить тебя хочу. Тот медбрат вряд ли когда-то решится тебя поцеловать. А тебе это просто необходимо.

— Не надо меня цело… — я пытаюсь закончить фразу, но она растворяется в воздухе. Его ладонь уже скользит на затылок, грубо сжимает волосы, тянет так, что кожа натягивается, и в этой боли есть сладость, будто он вырывает меня из привычного мира.

И вдруг его губы касаются моих. Нет — не касаются, а обрушиваются, как удар. Он буквально выбивает почву из-под ног. Я хватаю воздух, но он тут же вторгается языком, властно, не оставляя мне ни шанса вдохнуть, ни крикнуть. Губы горячие, жадные, влажные, он сметает все мои сомнения, разрывает меня на атомы.