Книга Ночной абонемент для бандита, страница 136 – Любовь Попова

— И тем не менее.

— Ты издеваешься?

— Всегда. Но сейчас хочу, чтобы ты снова перестала врать самой себе. Почему ты позвонила мне?

Я открываю рот, чтобы снова вылить на него всё свое презрение, назвать подонком, но вдруг сдуваюсь. Вспоминаю ту панику в кровавой комнате хостела. Холод, тишину и безнадежность.

— Ты бы не осуждал. Помог бы… может быть, потребовал бы очередную мерзкую плату, но никогда бы не осуждал.

Рустам понимает меня по-своему — или делает вид. Он накрывает ладонью мое колено. Я от неожиданности дергаюсь, ударяясь второй ногой об стол. Больно.

— Но это никак не связано с чувствами к тебе. Их нет.

— Ладно, — он спокойно убирает руку и уносит наши подносы.

Остаток пути я сплю без задних ног. Просыпаюсь только тогда, когда яркое солнце начинает бить по глазам. Москва. Мы уже в моем районе. В салоне негромко играет музыка, водитель уверенно лавирует в потоке машин. Рустам спит, запрокинув голову на спинку сиденья. Сейчас он кажется почти беззащитным — черты лица разгладились, нет этой вечной хищной усмешки. У меня есть всего пара минут, чтобы посмотреть на него настоящего.

Но он просыпается мгновенно, стоит машине притормозить.

— Почти приехали. Ой, сейчас бы в ванную. И чтобы спинку кто-нибудь потер…

Машина останавливается у моего подъезда. Двери щелкают. Водитель идет за моей сумкой, а я сижу в оцепенении, пытаясь понять, в чем подвох.

— И что, даже минет взамен не попросишь?

— А тебе хочется мне отсосать? Я вообще не против, — он усмехается, глядя мне прямо в глаза.

— Ты же знаешь, о чем я. Ты меня отмазал, домой отвез и ничего взамен не попросишь? Не верю.

— Все, что мне было нужно, я от тебя уже получил.

— И все?

— И все.

Я не могу в это поверить, но всё же берусь за ручку двери.

— Если хочешь… — раздается у меня за спиной. Ну конечно. Вот она, ловушка. — Если хочешь, приходи в эту пятницу посмотреть, как меня будут бить.

— Эмм… у тебя новый фетиш? Теперь ты мазохист?

— Буду участвовать в боях. Люблю косточки размять, а ты удовольствие получишь.

— Мне насилие никогда удовольствие не доставляло, — я уже хочу выйти, но Рустам вдруг хватает меня за растрепанные волосы, запрокидывает голову и ведет губами по шее. Горячее дыхание, колючая щетина… по всему телу пробегает стадо мурашек.

— Вранье. Я помню несколько раз, когда насилие очень быстро довело тебя до оргазма.

Я замираю, перестав дышать. Сердце колотится в ребра. Когда он отпускает меня, я резко выдыхаю и буквально вылетаю из машины. Хватаю сумку и вбегаю в подъезд, прижимаясь спиной к холодной стене. Дыхание частое, рваное. В висках всё еще долбит та самая музыка, которая играла, когда Рустам брал меня — жестко, на грани. И он прав, сука. Я кончала как безумная, захлебываясь в этом коктейле из боли и страсти.

Но это в прошлом. Я ни за что не приду смотреть этот бой. Лучше уеду к матери. А еще лучше — снова из города. Куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого человека, который знает обо мне слишком много.

Я возвращаюсь домой, но чувство такое, будто зашла в чужую квартиру. Теперь здесь всё не моё: чужие стены, чужая мебель, даже я сама — какая-то посторонняя.

Минут пять я просто стою у порога и балуюсь со светом. Включаю, выключаю. Щелк — тьма, щелк — мертвенно-белый свет ламп.