Книга Ночной абонемент для бандита, страница 174 – Любовь Попова

"Подружимся" — ха, как же. Либо он подпишет отказ от претензий, либо...

Тропинка сужается, воздух становится влажным — озеро близко. Слышу плеск воды, шорох листьев. Сердце стучит ровнее, адреналин разгоняет кровь. Я приседаю за кустом, прислушиваюсь.

Но пока иду, мысли уносят назад — к той ночи в подсобке. Вчерашней. После всей этой болтовни о рыбалке и переезде, она выскочила из машины, а я не выдержал. Просидел в тачке пару часов, ждал, пока клуб опустеет. Знал, что она там одна, домывает бар. Всю следующую смену она ждала меня, как "ученика" — это наше кодовое слово, чертова игра, от которой кровь кипит. Но клуб закрывался, а я все тянул. Хотел, чтобы она нервничала, чтобы ждала, как я жду ее каждый раз. Наконец, зашел через черный ход, спрятался в подсобке, слушая как она болтает с этим придурком Данилом. Но стоит ей закончить и заглянуть в подсобку, как я тяну ее на себя.

Она ахнула, вцепилась в мои волосы, выгнулась. Вкус ее — соленый, горячий, как всегда. Я лизал медленно, потом быстрее, чувствуя, как она течет, как стонет мое имя. "Русь... пожалуйста..." — шептала, а я только глубже вжимался языком, пальцами раздвигая ее, чтобы взять все. Она кончила быстро, ноги подкосились, но я подхватил, прижал к стене и вошел одним толчком.

Вот и Демин. Блин, многое бы отдал, чтобы в ту подсобку вернуться. Это лучше, чем в очередной раз смотреть на Демина и ломать себе мозг, где мы могли видеться.

И судя по всему, меня он помнит лучше, чем я его.

Вот и Демин. До сих пор ощущение, что мы с ним где — то встречались. И судя по всему меня он помнит лучше, чем я его.

Выхожу из — за деревеьем, держу ствол на готове. Он поднимает голову и резко оборачивается.

В его руке тоже пистолет, хоть и скрытый за сумкой с блеснами.

— Хасанов.

— Демин.

— Принес очередное взрывное устройство?

— Нет, на этот раз постановление на запрет ловли рыбы.

Он усмехается, потом хохочет.

— Думаешь мелко?

— Ну, у тебя нечем меня больше прижать.

— Рыбачишь?

— Не особо.

— Вот скажи мне, Хасанов, сдалась тебе эта реставрация. Нахрена.

— Считай меня благородным безумцем, который хочет оставить центр в его первозданном виде.

— Тебе-то какое дело до центра, ты рос на окраине.

Мы говорим впервые с тех пор, как виделись в его кабинете на подписи документов. Раньше за нас говорили только адвокаты и сила, а теперь мы даже ведем диалог. Почти мирный. Не считая заряженных пистолетов.

— А может, дело не в благородстве все-таки? Может, дело в той телочке, с которой ты познакомился в библиотеке?

Панику и нервный тик блокирую сразу, хотя плотина из вопросов рвется наружу. Нет, он может знать об Оле, но она давно не работает в библиотеке, хотя во многом из-за нее я и хочу сохранить это здание. Открытие культурного наследия такого масштаба сразу закроет много вопросов о моем прошлом для ее семьи и для нее самой.

— У меня много телочек из библиотеки, ты о какой конкретно?

— Об Ольге Синицыной. Раньше ты здорово прикрывался другом из ФСБ, но теперь он вышел из строя. Но я все равно рад тебя видеть, присаживайся, научу ловить рыбу, может быть, скоро это станет единственным для тебя заработком.

— Ты знал, что я приду?

— О, еще как, — садится он и даже спиной поворачивается, вообще ничего не опасаясь.