Книга Ночной абонемент для бандита, страница 30 – Любовь Попова

— Да так, один объект охраняем. Ты книжку-то мне оформишь?

— Конечно, — я забиваю данные в его карточку, но пальцы дрожат. На душе — тягостно, будто ночь только началась, а уже кончилась. — А когда мы увидимся?

— Пока не знаю, — его взгляд становится жёстче. — Но я тебе позвоню. Нам лучше не светиться, ради твоей безопасности.

— Конечно… — мой голос глохнет.

— Ну что сидишь, поехали, домой тебя отвезу, — он берёт ключи.

— А я думала, ты прямо сейчас сбежишь, — стараюсь шуткой спрятать укол боли. Беру сумку и выхожу из-за стойки.

Он суёт книгу во внутренний карман куртки.

— Слушай, а ты как узнал, что я тебя ищу? Ну… в смысле твой труп.

— У меня приятель в морге трудится. Ему когда позвонили, он сразу меня набрал. Ты готова?

Мы выходим. Рустам садится за руль уверенно, будто всю жизнь знает эту дорогу. Он довозит меня до дома, точно останавливается у моего подъезда. Машина урчит, мотор ещё греет воздух, а я не хочу выходить. Не хочу, чтобы эта ночь кончилась.

Но телефон снова звонит. Он даже не смотрит на экран, просто кивает мне на дверь. Даже не целует на прощание.

Я выхожу. Стою, пока машина отъезжает, глотая темноту и холод. Смотрю ей вслед, пока задние фары не растворяются в ночи. И мне кажется, что вместе с ними уезжает всё, что только что перевернуло мою жизнь.

Дома наступает откат. Жёсткий, невыносимый, как холодная вода по коже после жара. Я падаю на кровать, но тело всё ещё дрожит, будто оно принадлежит не мне. Мысли гремят в голове, и каждая режет, будто ножом по нервам.

Что я натворила?

Я его не знаю. Он мне никто. Мы виделись всего один раз — в тот, когда он чуть не убил меня, чуть не изнасиловал. Когда украл чужую машину, избил двух уродов, и между делом сказал, что он бандит, что долго состоял в банде. Всё это должно было отпугнуть, выжечь из памяти. А что сделала я?

На второй встрече… я отдалась ему.

Почему? Потому что каждый день этого месяца думала о нём? Потому что стоило ему появиться — и мир сразу сдвинулся, перестал держать равновесие? Потому что он напоил меня водкой, потому что я устала быть одна и хотела хотя бы раз пожить в сказке?

Только вот сказка вышла мрачная. Грязная. И очень, очень короткая.

Он больше не придёт. Не появится. Он ничего не обещал. Не признался мне ни в чём. Не сказал, что я особенная. Он просто взял то, что я ему так легко предложила.

Я закрываю лицо руками, и слёзы текут сами. Сначала тихо, потом рывками, пока не сводит горло.

Я наверняка такая же, как многие. Одна из тех, кого он поимел и забыл. Забыл, как зовут, как выглядят, забыл до завтра.

Я всхлипываю громче, почти захлёбываюсь. В груди пустота, как будто меня выжгли изнутри. Стыд душит, злость душит, но сильнее всего душит понимание: я всё равно хочу, чтобы он вернулся.

Хочу его снова. Даже зная, что для него я всего лишь галочка в длинном списке.

И это делает ещё больнее.

— Божееее… — стону я, сползая спиной по кафелю душа, позволяя воде стекать по телу вместе с потом, с чужим запахом, с виной, которая нитями сковывает каждую клетку. Но стыд не смывается. Он въедается глубже, чем любая грязь.

Хорошо хоть мама не видела. Уже спала, когда я вернулась. Она слишком уверена в моей непорочности, слишком уверена, что её девочка никогда не совершит глупость. Даже не спрашивает, куда я хожу, чем занимаюсь. Никто из близких не спрашивает. Им и в голову не придёт, что со мной вообще может что-то случиться. Они живут в уверенности, что я априори «хорошая». А я стою здесь, дрожу в душе и не знаю, как завтра смогу смотреть им в глаза.