Книга Ночной абонемент для бандита, страница 34 – Любовь Попова

Я чувствую, как моё сердце проваливается в пятки. Меня бросает то в жар, то в холод. Я уже не понимаю, чего во мне больше — страха, обиды или того странного, горького восторга от того, что он вмешался в мою жизнь так дерзко, будто она теперь тоже его территория.

— Рустам, я не буду! — вырывается у меня, голос дрожит, но твёрже, чем я думала.

— Люсь, подожди снаружи, — бросает он коротко.

Люся закатывает глаза, щёлкает жвачкой и вываливается из машины, оставляя за собой сладковатый запах дешёвых духов. Я даже не спрашиваю, откуда он знает подобную особу. Даже не спрашиваю, как ему в голову пришла столь извращённая идея. Но понять не могу: зачем втягивать меня?

— Оль, — его голос низкий, хриплый, — ты трахнуться с ним хочешь? Вперёд. Ты теперь вскрытая, дороги, кстати, открыты.

— Прекрати! — в глазах у меня темнеет. — Я не собиралась с ним ничего делать. Но и поступать так гнусно не хочу.

— А не гнусно, что он девчонок лапает? — Рустам подаётся ближе, пальцы барабанят по рулю. — А не гнусно, что он тебя шантажировал? Мы же не собираемся запись в ход пускать. Просто припугнём. Я туда войти не могу — запомнят, а на вас никто и внимания не обратит. Тебе просто камеру поставить надо, и выйти. Всё. Он потом не только зачёт тебе поставит, он за тебя ещё и дипломную напишет.

Он суёт мне в ладонь маленький чёрный квадратик камеры. Я смотрю на него, как на змею.

— Рустам… это неправильно.

— Ну раз неправильно, — его глаза становятся ледяными, — иди и сдай меня. Можешь ещё рассказать про свою подружку. Про то, что я тебя чуть не изнасиловал. А потом ты сама мне целку дала порвать.

Я не выдерживаю. Ладонь сама взмывает вверх и со всего размаха шлёпает по его щеке. Звук звонкий, резкий, отдаётся у меня в груди. И тут же я жмусь к двери, прижимаюсь к холодному металлу, ожидая ответного удара.

Рустам медленно чешет щеку, где проступает красное пятно. Смотрит на меня исподлобья, зубы стиснуты, будто он едва держит себя в руках.

— Никогда не бей, если не ждёшь ответки, поняла? — его голос ровный, но опасный.

— Да… — выдавливаю я, почти шёпотом.

— Или ты идёшь и делаешь то, что я тебя прошу. Или я умываю руки.

— Что это значит? — сердце ухает вниз.

— То и значит. Дальше сама.

— Сама? А мы? — слова срываются, горлом проходит спазм.

— А какие могут быть «мы», Оль, если ты мне не доверяешь?

— Я доверяю! — хватаю его за лацканы куртки, вцепляюсь так, что ногти белеют. — Просто…

— Просто иди и сделай то, что я тебя прошу, — перебивает он.

— Ладно… — пальцы сжимаются вокруг камеры. Я уже тянусь к ручке двери, как вдруг он резко хватает меня за волосы, тянет к себе до боли, так что я вскидываю голову. Его губы почти впиваются в ухо, дыхание горячее, слова обжигают сильнее пальцев:

— И не ревнуй к Люське. Теперь я буду трахать только тебя.

Идём по коридору вместе. Я смотрю вперёд туннельным зрением, а Галя что-то спрашивает про местных парней.

Люсю веду будто по сцене: она расхаживает в короткой юбке, хвостики подпрыгивают, мужские взгляды липнут к ней, как к приманке.

Она смеётся, играет ленточкой на шее — всё это тяжело звучит в моих ушах, как гонг перед раундом, который я заранее знаю, не выдержу.

Профессор ждёт в кабинете и тут же оборачивается, когда мы входим.