Книга Ночной абонемент для бандита, страница 86 – Любовь Попова

Я тянусь за платьем — пальцы дрожат, ткань холодная, — натягиваю его на голое тело, шёлк липнет к коже, вырез на спине обнажает синяки от пальцев, и внутри вспыхивает отчаяние: бежать, просто бежать.

— А ты куда собралась, — Рустам машет пистолетом, дуло качается в воздухе, но сейчас смерть кажется не такой страшной, как оставаться рядом с этими двумя — страх смешивается с яростью, тело напряжено, готово к прыжку.

— Альбертик, ну чего ты ждешь? Или звоним твоей жене.

Насмешка в его тоне режет, как нож, и Альберт взрывается.

— Ладно! — орет он, садится на край кровати, пальцы бегают по телефону, лицо искажено унижением и злобой, а я иду к выходу, шаги быстрые, босые ноги шлепают по паркету.

Рустам перекрывает мне выход — он стоит там, огромный, в маске, но глаза — те же, холодные, насмешливые, — и я смотрю прямо в них, внутри всё кипит от ненависти: так хочется вцепиться зубами в его глотку, разорвать, почувствовать кровь. Но вместо этого наступаю на него — ближе, грудь к груди, дыхание сбивается от ярости.

— Хочешь убить — убивай. Или дай уйти. Или ты получил не всё, что хотел.

Слова вырываются с вызовом, дрожат от эмоций, кулаки сжаты до боли.

— Очередную шлюшку в свою коллекцию, — усмехается он, тянется ко мне с высоты своего роста, рука поднимается, и я даю ему пощёчину — насколько сильно, насколько могу, ладонь жжёт от удара, звук эхом в номере.

Убегаю — вырываюсь в коридор, сердце молотит, слыша за спиной глухой выстрел, эхо отдаётся в ушах, и на миг замираю, ноги подкашиваются от ужаса: убил? Но потом с облегчением слышу голоса — его, спокойный, угрожающий.

— Не дергайся, Альберт, я шутить не люблю.

Да, Рустам не шутит. Он всегда говорит лишь горькую, дерьмовую на вкус правду — и эта правда жжёт внутри, как яд. В лифте надеваю туфли — пальцы не слушаются, каблуки стучат по полу, — бегу как можно дальше от отеля, воздух холодит лицо, слезы наконец текут, но я не останавливаюсь, ноги несут прочь, в ночь, где хоть на миг можно вдохнуть без него.

Как он меня нашёл. Как зашёл в номер. Вопросы крутятся в голове, как осы в банке, жужжат, бьются о стенки черепа, но сейчас гораздо важнее другое: сколько ещё нужно бежать, чтобы оказаться от него на безопасном расстоянии, чтобы его тень наконец отстала, чтобы воздух перестал пахнуть им.

Забегаю в первый попавшийся автобус — двери шипят за спиной, как будто отрезают прошлое, — падаю на ближайшее сиденье, колени подгибаются, тело трясёт крупной дрожью. Голые плечи в пятнах от шампанского, платье липнет к потной коже, и внезапно изнутри рвётся смех — истерический, рваный, с привкусом слёз. Смеюсь, задыхаясь, прижимая ладонь ко рту, чтобы не завыть вслух.

Рустам мог остановить меня раньше. Мог ворваться, когда мы ещё были одеты, когда Альберт только целовал шею. Но ждал. Стоял там, за дверью, и ждал, пока я сяду на чужой член. И не важно, что этого не случилось до конца. Для него случилось. Он уверен. Значит, я — шлюшка. Очередная, которую можно записать на видео, выдоить из неё пять миллионов и уйти довольным.

Он знал про жену Альберта. Знал всё заранее. Просто снова меня использовал, чтобы срубить бабла.

Нет, ну а чего я ждала от бандита? Спасения? Любви? Лечения его тёмной души моими слезами и телом?