Книга Ночной абонемент для бандита, страница 89 – Любовь Попова

— Пошел… ты…

Я уже не сопротивляюсь.

Бёдра двигаются сами, насаживаясь глубже.

Внутри всё сжимается.

Волна накатывает.

Горячая.

Унизительная.

Сладкая.

Я кричу, впиваясь лбом в стену, тело бьёт крупная дрожь, а он продолжает долбить, не давая опомниться, вжимаясь до упора, пока сам не кончает горячими сгустками, которые я чувствую даже через резину.

Мы стоим так несколько секунд — он во мне, а я ненавижу. Его, себя, реальность, в которой ненависть, границы, мораль и разум все равно не помогают до конца остаться жертвой. Потому что жертвы не кончают, кончают с такими как Рустам только шлюхи.

Я никогда не знала, кто мой отец. Мама не говорила, а родные отводили глаза. Я ведь даже не похожа ни на кого из них. Вся какая — то черная… Волосы, глаза, душа… Всегда ощущала себя лишней, боялась слово сказать, теряясь в историях.

А может вот это я? Дрожащая от ублюдка, который только и умеет, что причинять боль. А может я сама по другому не смогу никому отдаться… Получить… удовольствие.

Дрожу.

Слёзы текут по щекам, но уже не от боли. От осознания собственной никчемности рядом с ним. Неужели так будет всегда? Он будет приходить, брать меня силой, а потом возвращаться в свою жизнь. И так снова и снова. Снова и снова.

Он медленно выходит, поворачивает меня к себе, смотрит в глаза — тяжело дыша, с тёмной, удовлетворённой улыбкой. Целует почти нежно, если он вообще знает, что такое «нежно».

— Вот теперь узнаю свою послушную девочку, — шепчет, проводя большим пальцем по моей нижней губе, — когда ты уже прекратишь сопротивляться и начнешь учится ублажать меня как другие, а?

Я молчу. Только смотрю на него — и внутри всё ещё пульсирует отголоски оргазма и мой стыд. И где-то глубоко, очень глубоко, я знаю: я снова проиграла.

Он отпускает моё лицо, и я сползаю по стене вниз, ноги не держат. Платье всё ещё задрано, между бёдер болит, словно он избивал меня, а не трахал.

Я не шевелюсь, чтобы не почувствовать это ещё сильнее. Стыд жжёт изнутри так, будто меня сейчас вырвет.

Рустам стоит надо мной, тяжело дышит, смотрит сверху вниз. Молния на его джинсах всё ещё расстёгнута. Он стягивает презерватив, завязывает узлом и кидает рядом со мной.

Я отворачиваюсь, прижимаю лоб к холодной стене. Голоса в голове орут одновременно:

«Ты только что кончила от того, что он тебя изнасиловал у себя в прихожей. Поздравляю, Оля. Ты официально сломана».

— Встань, — говорит он спокойно, будто ничего не произошло. Протягивает руку.

Я не беру. Поднимаюсь сама, цепляясь за стену, платье опускаю дрожащими пальцами. Ноги ватные, внутри всё ноет и пульсирует одновременно.

— Уйди, — шепчу, не глядя на него. — Просто уйди.

Он молчит секунду. Потом тихо выдыхает сквозь зубы.

— Ты правда думаешь, что я тебя отпущу после этого?

Я наконец поднимаю глаза. В них, наверное, вся ненависть мира.

— Ты уже всё взял. Деньги, видео, тело. Что ещё? Душу? Хочешь, чтобы я сама себя добила

Он делает шаг ближе. Я инстинктивно вжимаюсь в стену.

— Я хочу, чтобы ты перестала врать себе, — говорит он почти мягко. — Ты кончила, Оля. Не от страха. Не от боли. Ты кончила, потому что это был я. Потому что тебе это нужно так же, как мне.

— Это насилие, Рустам, — мой голос срывается. — Ты меня заставил.

— Я тебя не бил. Не связывал. Ты могла кричать громче. Могла вцепиться мне в глаза. Но вместо этого ты подмахивала, как в последний раз в жизни. Скажи честно: Кончила ты бы с ним? С тем хлыщом, который боялся тебя за сиську схватить?