Книга Застенчивый монстр, страница 73 – Натали Рик

Я обхожу его по дуге, каждой клеточкой ощущая на себе ядовитый мерзкий взгляд. Я не выдала нас. Но страх за Савелия только усиливается. Если Марк так активно вынюхивает, значит, их «проект» еще не закрыт.

Вечером, когда я сижу за столом, пытаясь заставить себя съесть хоть ложку йогурта, мой ноутбук издает знакомый звук входящего письма.

Я замираю. Сердце делает кульбит.

Входящее. Адрес скрыт. Тема: «Games».

Я открываю письмо. Внутри — только адрес нового места (загородный особняк) и время. Это

приглашение. Такое же, как те, что приходили раньше. Но теперь я точно знаю: Савелий этого не присылал. Он просил меня уходить. Он просил не возвращаться.

Значит, это они. Клуб. Борис, Марк или кто-то еще из этой шайки уродов. Они вызывают меня. Они знают, что я — слабое место Савелия, его ахиллесова пята. И если я не приду, они добьют его за то, что он провалил задание.

Я долго смотрю в окно на огни города. Савва — лжец, сталкер и Пьеро. Он сломал моё доверие, он втянул меня в это дерьмо. Я должна ненавидеть его до конца дней.

Но мозг издевательски подкидывает образы его израненной спины, рук в кандалах. И капельку крови на его груди….

— Черт бы тебя побрал, Савелий, — шепчу я, яростно закрывая крышку ноутбука.

Я приду. Не потому, что я всё простила. И не потому, что я слабая. А потому, что я не позволю этим ублюдкам выиграть. Если эта игра требует жертв, я сама выберу, какую роль мне играть в этом финальном акте.

Подготовка к этой ночи напоминает ритуал перед казнью — только я до конца не уверена, чья голова в итоге окажется на плахе.

Я стою перед зеркалом в ванной, а моё отражение кажется мне чужим. Медлю. Глаза лихорадочно блестят, на скулах проступает нервный румянец, который не замазать даже самым плотным тоном. Я выбираю своё самое «опасное» платье: скользкий чёрный шёлк на тонких бретелях, который облегает тело, словно вторая кожа, и заканчивается опасно высоко на бедрах. Это моё оружие на сегодня. Единственное и не совсем надежное. Мои доспехи.

Я аккуратно вывожу губы тёмно-винной помадой, почти чёрной. Тщательно прорисовываю контур, стараясь, чтобы рука не дрожала, но контролировать это трудно. Пьеро хотел «дикую бабочку»? Он её получит. Только теперь эта бабочка научилась кусаться. На шею я надеваю тонкую золотую цепочку — единственное напоминание о той Миле, которая верила в романтичные прогулки под луной.

В сумку летит телефон и флакон духов с тяжёлым ароматом полыни и ванили. Купила когда-то по отзывам, в итоге так и пылится на полке, как кричащий и совершенно не мой. Иронично. Практически такой же запах постоянно витал в том подвале и пропитывал длинный плащ и кожу Пьеро, перебивая его настоящий чистый и звенящий аромат озона. Запах, который теперь всегда будет ассоциироваться у меня с предательством и нежностью одновременно.

Дорога до загородного особняка занимает почти час. Я сижу на заднем сиденье такси, прижавшись лбом к холодному стеклу. Городские огни сменяются редкими фонарями трассы, а затем — густой тьмой подмосковных лесов. В салоне играет какая-то сопливая попса, и я чувствую, как внутри меня разрастается огромная, чёрная дыра.

Мне паскудно это осознавать, но я скучаю по нему. По моему нежному милому мальчику Савве, которого, на самом-то деле, никогда и не было.