Книга Застенчивый монстр, страница 77 – Натали Рик

Когда мы вновь возвращаемся на подиум, свет софитов становится невыносимо ярким. Я чувствую на себе сотни глаз — жадных, липких, требующих зрелища.

Пьеро усаживает меня на край постамента, обтянутого черным атласом. Мои ноги в тонких чулках остаются на весу, а подол, и без того короткого, черного платья задирается, обнажая бедра. Он медленно опускается между моих колен, его плащ тяжелыми волнами ложится на мрамор.

— Начинай, — доносится голос Арлекина из темноты.

Руки Пьеро в черных перчатках ложатся на мои колени. Я вижу, как дрожат его пальцы. Он медленно разводит мои ноги в стороны, выставляя меня на всеобщее обозрение. Я не отвожу взгляда от его маски, в моей голове — ледяная пустота. Я не жертва. Я — сценарист этого кошмара.

Савва подается вперед, и я чувствую его горячее дыхание на своей коже. Простым жестом указательного пальца Пьеро командует мне задрать голову и смотреть вверх. Только после этого отодвигает маску, и его губы касаются внутренней стороны моего бедра — осторожно, почти целомудренно. Но больная публика требует большего.

— Глубже, Пьеро! — выкрикивает кто-то из ложи.

Он медленно отодвигает край моего белья. Его фигура закрывает моё всё самое сокровенное от чужих глаз, и это несомненно радует. Пытаюсь абстрагироваться. Выгибаю спину, запуская пальцы в его волосы под капюшоном, словно срывая невидимую маску приличия. Когда горячий язык касается моей самой чувствительной точки, по телу проходит разряд тока, но я заставляю себя не закрывать глаза. Я хочу видеть, как Арлекин сжимает кулаки от бессильной зависти.

Пьеро работает с какой-то отчаянной, болезненной страстью. Каждое касание к моей горячей плоти отдает болезненной пульсацией внизу живота. Просто расслабься, Мила. Представь, что здесь никого нет…

Его мастерство — это не техника, это исповедь. Каждый его мазок, каждое движение языка — это мольба о прощении, смешанная с неистовым желанием обладать мной здесь и сейчас. Я чувствую, как внутри меня начинает закручиваться тугая спираль, и это пугает — я не должна была получать удовольствие. Но его близость, этот запретный, порочный контакт на глазах у толпы, действует на меня как наркотик.

— Да... — выдыхаю я хрипло, и мой голос разносится по залу протяжным стоном. — Еще, Мастер...

Я специально называю его так, вкладывая в это слово всю свою ненависть и всю свою страсть. Я чувствую, как он заводится от моего притворства, которое с каждой секундой становится всё более реальным. Его нежные губы накрывают меня полностью, он жадно пьет мои стоны, его дыхание становится рваным.

Края острых зубов задевают твёрдую чувствительную горошину, то ли намеренно, то ли случайно, но это касание проходится по телу мощной разрушительной волной, от которой на ногах невольно подгибаются пальцы.

Я ощущаю, как неумолимо подступает финал. Мир вокруг расплывается в золотистых пятнах. Хватаю его за плечи, впиваясь ногтями в ткань плаща, и в этот момент я действительно королева. Я заставляю его делать это. Я управляю его головой, его языком, его действиями. Я управляю ситуацией.

Когда волна оргазма накрывает меня с головой, я выкрикиваю его имя — не «Савелий», а «Пьеро», — и этот крик звучит, как наш абсолютный триумф. Я содрогаюсь в его руках, а он продолжает ласкать меня, пока я не обмякаю на атласе, тяжело дыша.