Книга Плата за жизнь, страница 80 – Татьяна Захарова

Алексей

От признания Юли перехватило дыхание. Да, я рассчитывал, что под давлением Владимира она признается, что сподвигло её на такую подработку. Но к такому я оказался не готов.

— Ты знал? – тихо и зло спросил Первеев. Я отрицательно качнул головой, но Владимир не поверил. – Неужели Анатолий об этом не узнал?

— Анатолий, – задумчиво повторил я, вспоминая короткий разговор в пятницу вечером. Он тогда заикнулся о том, что девочка в прошлом году болела. Но я не придал значения: все дети болеют. Да и о Барских я тогда думал. И ведь был момент, когда начальник безопасности хотел что-то добавить, но помешал Владимир. Я с чувством выругался и достал сотовый из кармана джинс. Начало одиннадцатого в Москве. Впрочем, ничего страшного, Анатолий привык к вызовам посреди ночи. Я уже набрал его номер и теперь слушал гудки.

— Да, Алексей, – вполне бодро ответил Анатолий, но голос был хриплым, как со сна.

— Чем болела дочь Новиковой Юлии? – сразу после приветствия спросил я. Какая-то часть меня отказывалась верить в то, что я оказался таким мудаком. Как она сказала: заклеймить проституткой за то, что не дала? Жестко, но, по сути, так и есть. До её отказа я помалкивал о том, что её узнал. После секундного замешательства на том конце провода я напомнил: – Новая переводчица.

— Я помню, – хмуро откликнулся Анатолий. – Секунду… – он зашуршал какими-то бумагами. – Рак печени. Лечились в хорошей платной клинике, но из-за того, что оказалось две опухоли, и одна из них труднодоступна для резекции, было принято решение о пересадке органа. Мать не подходила – разный резус-фактор. У ребенка он отрицательный, поэтому долго ждали донора. А уже после пересадки был жесткий курс химиотерапии.

— Мать не подходила? – повторил я на автомате, не в силах осознать, о чем речь. Юля могла отдать свою печень? А она сама?

— Печень очень хорошо регенерирует, так что в данном случае мать или другие родственники могут стать донорами без особых рисков для своего здоровья.

— Твою мать, – выругался я от души. Зажмурился и пробормотал негромко: – И почему она к Барскому не обратилась?

— Обращалась, – заявил Анатолий. – Даже в офис к нему приехала, но охрана выставила её на улицу.

Вот ублюдок! Хрен ему, а не внучка! Рядом смачно выругался Владимир, слышавший весь разговор в тишине, что царила в особняке.

— Собственно, я не мог найти источников средств на лечение дочери у Юлии. И это озадачивало. Она тогда машину продала и закрыла потребительский кредит в расчете на новый. Но банки отказали – у неё ипотека на квартиру.

— Не ищи, – распорядился я и, попрощавшись, отрубил связь. Взъерошил шевелюру, пытаясь как-то утрамбовать всю эту информацию в голове.

— Как же нажраться хочется… – протянул с чувством Владимир.

— И не говори, – на автомате выдал я.

— Пойдем раскулачивать хозяев? – предложил Вова с кислой улыбкой. Усмехнувшись, кивнул в ответ. Лучше так, чем ломиться в комнату к Юлии, нарываясь на посыл по интересному маршруту. Мы двинулись на выход. На улице праздник шел своим чередом. – Лёх, а зачем ты её сдал сегодня?

Я поморщился и признался:

— Знал, как ты на это отреагируешь.

— То есть тебя её «подработка» не смутила? – насмешливо уточнил он. Неопределенно пожал плечами: не особо. Но я-то знал, что это был единичный случай, в отличие от Вовы. Друг же, нахмурившись, уточнил: – А ты случаем не пытался таким образом от конкурента избавиться?