Книга Проданная его светлости, страница 88 – Лиззи Голден

Держу перед собой листок. Буквы, строчки — все плывет, ничего не вижу.

Но зато помню… помню выдержку из той книги, что прочла в библиотеке.

«Если рецепт попадет в руки темного мага, его целительные свойства исказятся и станут порталом для входа бездонников в королевство. Границы сотрутся, и королевство полностью погрузится во тьму».

Имею ли я право подвергать смертельной опасности Элиндор?

Ради попытки спасти одного человека…

Который тут же погибнет, как только из Бездны выйдут бездонники.

Но имею ли я право отнять у Фабиана последнюю надежду на жизнь? Которой он почему-то так усиленно противится.

Пергамент в моей руке дрожит. Как и я сама. Делаю шаг в сторону котла. Еще один…

— Детка, я знал, что ты не подведешь! — мурлычет принц, а мне от его голоса становится тошно.

— Рианна, нет!

Отвлекаюсь на миг. На тот самый миг, когда из темного угла вылетает небольшой сгусток огня и попадает на пергамент.

Который вспыхивает и тут же сгорает, не опалив даже мои пальцы.

«Магия для них — быстродействующий яд. Магия — это последний шаг в Бездну».

Почти сразу на месте, где лежит Фабиан, начинает клубиться темный дым, который становится все гуще и гуще… А потом из него выходит некто огромный, черный, весь состоящий из воздушных спиралей и дыма.

Житель Бездны.

Бездонник.

Он совсем не такой, каким я видела его на картинке. Пушистое, слегка забавное чудовище, которого можно даже приручить, если постараться.

Этот — сплошь состоит из дыма, пыли, маленьких черных смерчей, оттого кажется, что он весь такой мягкий и его можно потрогать.

На самом деле… нежелательно.

И эти клыки, капающая с них слюна, красные глаза…

Это не Фабиан. Мне кажется… он где-то там, внутри.

Невольно пячусь, но меня тут же хватают за шиворот и рывком разворачивают к себе.

— Сейчас же закончи эликсир, — шипит мне в лицо Самвел, глаза которого мало отличаются от тех, которые у бездонника. Фанатичные, ненавистные до красноты… еще и блестят в темноте. Жуть какая.

Ну почему, почему Фабиан такой упрямый! Дважды уничтожил рецепт. Как будто не понимал, что я могу выучить его наизусть.

Как будто не понимал, что для него выброс магии — это конец.

Но есть только одно «но». В моем рецепте, оставленном родителями в медальоне, не было никаких приписок мелким шрифтом.

О том, что надо вылить все в котел, хорошенько разогреть, еще и помешать правильно…

Там шла речь о медной чаше. Котел разве медный?

Кажется, что бы я ни сделала, сколько бы руками ни махала и заклинаний ни произносила, Самвел не получит, что хочет.

— Ну! — Принц грубо подталкивает меня к котлу, под которым горит жутковатого вида огонь с зеленоватым пламенем.

— Но… он уже превратился, — киваю в сторону бездонника. Все внутри сжимается от того, что не видно выхода. Который я должна… просто обязана найти. Как целительница.

Таков мой удел — до конца надеяться на лучшее. И стремиться помогать тем, кто в этом нуждается.

Но только не Самвелу. Хотя он тоже во мне нуждается.

Его лицо искажается злобой. Правда, только на миг. Тут же оно становится… почти дружелюбным, что еще противнее, чем искренняя ненависть.

— Его — нет, — он смотрит на бездонника, который издает утробные звуки, то и дело меняет форму, но не двигается с места в своем углу. — Но… ты. Как же ты, детка? — Он смотрит на меня почти с сочувствием. — Глянь, как бездонник на тебя смотрит! Как на лакомый кусочек. Умирать от проклятия так мучительно… Я бы не хотел для тебя такого конца.