Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 337 – Олеся Рияко

Я вздохнула. Это был слишком сложный и тяжёлый вопрос для той, кому следовало бы уснуть ещё час назад. Но я решила ответить. Потому что это же Рину! Он пока не наболтается, не уймётся.

— Я думаю, Аня и так уже всё поняла. Я пока не рассказала ей про сопряжение, но собираюсь, как только все будут в сборе. Думаю, девчонки поймут.

Рину помолчал, а потом вдруг шумно вздохнул, заставив волосы на моём затылке прийти в движение.

— Прости. — виновато сказал он.

— За что?

— За то, что тебе приходится переживать это. Переворачивать свою жизнь ради нас. У тебя ведь был на неё чёткий план, но тут мы…

Я смущённо улыбнулась и обернулась к нему. Ярко-голубые глаза киранца горели в сумраке комнаты, в них не было ни капли сонливости. Эх…

— А у тебя разве не так?

— Ну…

Рину задумчиво прищурился, оставив мой вопрос без ответа.

— Тогда и ты меня прости. Ворвалась в твою жизнь, всё сломала. Заново строить придётся.

Он улыбнулся и коротко и нежно поцеловал меня в губы.

— Спасибо тебе за это. За то что сломала.

Я дёрнула бровями вверх, ожидая объяснений, а Рину вдруг как-то засуетился, опустил взгляд и начал говорить сбивчиво. Делая паузы, словно по нескольку раз обдумывая каждое слово.

— Я… Кхм… Наверно моя мать была права. Я прожигал жизнь, не знал, что делаю. А теперь знаю. Меня ждёт счастье… с тобой. Ну и с тем занудой рядом, конечно. Но будем считать это вынужденной платой. У меня такое чувство, что я всю жизнь блуждал в абсолютной тьме, а теперь у меня за спиной кто-то включил ослепительно яркий прожектор и я как никогда ясно вижу путь из этого леса.

Рину прижал ладонь к моей щеке и губы к моим губам в долгом мягком поцелуе. А потом вдруг резко отстранился и горячо прошептал:

— Я всё построю заново, Ив. Мы построим… Жизнь, будущее, дом, семью. Ты… ты ведь хочешь детей?

— Рину…

— Да, да… прости! Я опять тороплю события. — усмехнулся он. — Просто рядом с тобой у меня такое чувство… просто до мурашек. Предвкушение того, как всё будет. И очень хочется планировать, делиться мыслями, обсуждать. А мне приходится бить себя по рукам. Но я, конечно, понимаю, что мы ещё даже с этой планеты не улетели… Что нельзя так далеко заглядывать в будущее, пока всё так шатко. Обычно Рэвул меня осаживает, но сейчас здесь нет этого доставалы, так что…

— Я хочу детей, Рину. — признала я. — Но позже. Сильно позже. Точно не в обозримом будущем.

И ожидала, что на этом наш разговор наконец и закончится, но словно забыла, что я говорю с Рину, а не с Рэвулом.

— Пятерых. — тут же выпалил киранец, словно готовился к моим словам.

— Что?

У меня аж глаза на лоб полезли. И не только… ещё уши и щёки пламенем вспыхнули. Ну и наглость!

— Хах! Вот так значит, да? Одного! — воскликнула я.

— Четверых! — не заржавело за красноволосым.

Я нахмурилась. Этот разговор явно готовился, но мне не нравилось, что он заставил меня торговаться. Было в этом что-то такое… принудительное.

— Ладно, может быть двоих, — сдалась я.

Но Рину и того было мало!

— Минимум троих. Минимум!

— С ума сойти, ты настырный! — воскликнула я, не скрывая возмущения. — Двоих. Двоих и точка!

— И дочка! — в тон мне фыркнул Рину и язвительно прищурился. — А ты жадная. Троих. И по ночам я буду вставать ко всем сам. Выспавшаяся мать — залог мира и благополучия в семье.