Книга Медвежий капкан. Травница, страница 34 – Александра Неярова

В тесной, пропахшей травами хижине я торопливо усадила Ивара на лавку у печи, а медвежонка – рядом. Руки дрожали, в голове было пусто.

Из сундука достала чистые холстины, склянки с настойками и мази, раскладывала снадобья и чистые полотна. Пальцы привычно перебирали пузырьки, отыскивая нужные: зверобой для обеззараживания, подорожник для заживления, ромашка для успокоения кожи.

— Потерпи, – прошептала, смочив тряпицу в настое зверобоя и промыла его раны.

Царапины оказались глубже, чем показалось сначала: острые края брёвен распороли кожу на груди и предплечьях. Ивар не издал ни звука, лишь стискивал зубы, когда я прикладывала примочки из подорожника и тысячелистника.

— Больно? – не удержалась я, заметив, как напряглись его скулы.

— Пустяки, – хрипло ответил он, пристально рассматривая моё лицо. – Главное, ты цела.

Его взгляд, тёплый и тревожный, заставил сердце сжаться. А я… старалась не поддаваться панике.

Осторожно обрабатывала каждую его ссадину, стараясь не задевать края ран. Движения мои были точными, выверенными – роботизированными. Я не позволяла себе думать о том, как близко ко мне была смерть.

Как легко могла оборваться моя жизнь.

Но сейчас главное – помочь им.

Медвежонок сидел рядом, прижав уши к голове. Он то и дело косился на Ивара, будто боялся, что он его прогонит.

— Это не твоя вина, – тихо произнёс воевода, не став его мучать. – Такие вещи случаются. Ты молодец, поступил храбро, во время среагировал.

В хижине воцарилась непривычная тишина.

Топтыша поднял голову, в его глазах промелькнуло удивление. Он недоверчиво фыркнул, но осмелев подошёл ближе к Ивару и осторожно обнюхал его руку. Воевода хмыкнул и потрепал его по загривку, а мишка тихо заурчал.

— Кажется, лёд тронулся, – прошептала я. Видя эту сцену, не могла сдержать улыбку.

Каким-то образом я ощущала на уровне шестого чувства, что Топтыша осознал последствия своих проказ, которые привели к настоящей беде.

— Иди ко мне, Топтыша, тебя тоже ранило.

На его боку виднелась неглубокая ссадина – видимо, от удара бревна. Я осторожно смазала её заживляющей мазью, медвежонок лишь слегка дёрнулся, но не отстранился.

— Вот и всё, – выдохнула, откладывая инструменты. – Теперь вам обоим нужен покой.

Ивар неожиданно взял мою ладонь в свою руку, переплетая наши пальцы.

— Ты всегда такая собранная в беде

— Иначе не выжить в этом лесу, – слабо улыбнулась.

А он крепче сжал наши переплетённые ладони.

— Но ты не одна. Больше не одна.

* * *

Ивар

Первые лучи солнца едва позолотили кромку леса, а он уже был на ногах. Вышел на улицу, потянулся, размял ослабленное сном тело, да умылся бодрящей, студеной водицей из колодца, возвращая мускулам силу и крепость.

Этого ему показалось мало: нагнувшись к земле, Ивар ливанул на голову, шею и обнажённую спину прямо из ведра.

— Агрх… хорошо! – прорычал, довольно отфыркиваясь. Раскрыл глаза и наткнулся на топчущегося неподалёку медвежонка.

За последние дни отношения между ними начали постепенно налаживаться. Тот перестал устраивать мелкие пакости и теперь ходил за воеводой хвостом.

— Топтыш, – негромко позвал его, на ум пришла неплохая задумка, – пойдём на рыбалку? Свежий улов будет нам на обед.

Комок меха покосился на него с любопытством. Стараясь не шуметь, Ивар собрал снасти и тихо вышел из хижины. На пороге обернулся – веда спала на печи, свернувшись калачиком, и во сне лицо Таяны казалось беззащитным и удивительно юным.