Книга Медвежий капкан. Травница, страница 35 – Александра Неярова

Такой, какой он её запомнил.

— Пора, – кивнул медвежонку. Топтыша насторожил уши, но последовал за ним без колебаний.

К реке шли молча. Ивар шагал размеренно, вслушиваясь в природу: щебет птиц, шелест листвы, далёкие переклички ястребов – условные сигналы кметей. Вдоль границ Ярослав расставил дозорных, и пока в землях княжества было относительно спокойно.

Однако всё могло перемениться в любой момент. Того, кто подло напал на Ивара в спину так и не нашли.

Воевода отвлёкся от гнетущих дум и посмотрел на медвежонка, тот то забегал вперёд него, то отставал, обнюхивая любопытные запахи леса.

— Откуда ж ты взялся? – пробурчал себе под нос. Пожалуй, это стоило выяснить и как можно скорее.

На берегу Ивар разложил удочки, показал Топтыше, как правильно держать снасть. Тот фыркнул, не впечатлившись, а потом вдруг замер, глядя на водную гладь. Как вдруг сорвался с места и кинулся в реку, в место, где мелко.

Вынырнул уже с крупной рыбиной в пасти, выбрался на берег, отряхнулся и гордо похвалился своим трофеем, вот так ловчее. В ведро рыбу бросил.

— Уел, молодец, – хохотнул воевода, по достоинству оценив улов, потрепал сорванца меж ушей. Улыбка сползла с лица, Ивар произнёс уже серьёзнее: – Знаешь, я ведь тоже не совсем человек.

Медвежонок недоуменно поднял морду.

А Ивар не став более тянуть, медленно встал и снял с себя рубаху, положил её на камень, принялся за штаны и сапоги. Взгляд его стал сосредоточенным, почти отрешённым.

— Смотри.

Он шагнул в реку. Вода сомкнулась над его головой – и через мгновение на поверхности показалась огромная бурая спина. Из реки поднялся гигантский медведь, мощными лапами оттолкнулся от дна и вышел на берег.

Топтыша отпрянул, шерсть на его загривке встала дыбом. Перед ним стоял не просто зверь – в глазах медведя читался разум, тот самый, что он видел в Иваре‑человеке.

«Видишь? Мы с тобой одной крови. Я такой же, как ты», – прозвучало в сознании медвежонка, хотя большой зверь не издал ни звука.

Тот недоверчиво принюхался – чувствовал родство, ту самую суть, что объединяла их. И страх медвежонка отступил, сменившись робкой радостью. Он такой на свете не один!

Бурый наклонил голову, рыкнул приглашая. Топтыша сделал шаг вперёд, потом ещё один – и вдруг бросился к нему, игриво толкая лапой.

Ивар‑медведь ответил мягким рыком, позволил медвежонку обнюхать себя, а тот осмелев вцепился зубами ему в ухо, за что тут же получил шутливый шлепок лапой по заду.

Медвежонок обиженно отскочил, но тут же вернулся, и уже смелее боднул его широким лбом в брюхо. В шутливой драке они закружили по берегу, то сталкивались, то отпрыгивали, то принюхивались друг к другу, пока вдвоём кубарем не скатились в воду.

Они провели на реке почти до полудня. Топтыша, забыв обо всём, резвился в воде, а Ивар наблюдал за ним с отеческой заботой. Показывал, как ловить рыбу, как двигаться в потоке, как чуять добычу.

Наконец, устав от возни, оба выбрались под тень деревьев. Ивар улёгся на бок, вытянув мощные лапы, а Топтыша пристроился рядом, положив голову прямо на траву.

Всё наблюдал за взрослым зверем. Так они и лежали, вслушиваясь в плеск волн и щебет птиц в кронах.

«Как твоё имя?» – спросил Ивар, видя, что медвежонок успокоился.

Тот ткнулся мордой в лапу воеводы и издал странный, наполовину звериный, наполовину человеческий звук.