Книга Медвежий капкан. Травница, страница 78 – Александра Неярова

Мирон сошёл с ума!

Поддался влиянию искушающего шепота теней, которые по незнанию выпустила в мир Желанна.

— Отпусти меня, – пытаясь достучаться до затуманенного разума мужчины. Никто мне не поможет, кроме меня самой. – Я не твоя. И никогда не буду. Своё сердце я давно отдала воеводе.

Мирон замер. На мгновение в его глазах мелькнула боль и проблеск ясного ума.

Он приоткрыл рот, будто хотел что‑то сказать, но вместо этого лишь сжал челюсти. Не мог сопротивляться тёмной сущности.

Лицо охотника снова исказилось, он резко притянул меня к себе, пытаясь поцеловать.

— Нет… пусти..! – отвернулась, его жёсткие и грубые губы скользнули по моей скуле и щеке, царапая бородой. Руками он сдавливал так сильно, что потом на теле расцветут безобразные синие пятна.

— Околдовала меня своей красотой, ведьма! – хрипел мне в шею, зажимая ладонью рот.

Противно, мерзко. Жаркое дыхание охотника обжигало кожу.

— Ни о ком думать не могу, кроме тебя! Всё внутри горит, как в огне… Не замечала меня, а я полюбил с первого взгляда! Почему ты не видишь? Почему не отвечаешь?!

Говорить или доказывать ему было бесполезно.

Я извивалась ужом в кольце крепких рук, била его кулаками по груди и куда могла достать, но он не отпускал, совсем не замечая моих ударов. Только злился и заводился пуще от сопротивления.

В голове шумело, перед глазами плыли тёмные пятна.

— Гр-р! – мне удалось укусить его за губу, когда снова поцеловал.

Солёная кровь разлилась на языке, а рослый охотник рыкнул и вдавил меня в стену своим весом так, что я ударилась лопатками и затылком.

Дезориентировал меня, я обмякла. И пока Мирон возился со шнуровкой на лифе, пытаясь содрать с меня платье, чтобы овладеть в сырой темнице, я быстро пришла в себя, собрала крохи оставшихся сил, извернулась и ударила его коленом в пах.

Он охнул, ослабил хватку и согнулся пополам, а я вырвалась и отбежала к противоположной стене.

Дышала тяжело, грудь вздымалась, горела, а руки мелко трясло. Сердце колотилось где‑то в горле, мешая говорить.

— Ух-ходи, – повторила я, глядя Мирону в глаза. Голос дрожал и срывался. – Иначе я закричу так громко, что меня услышат в тереме. И тебя посадят.

Мирон выпрямился, потирая низ живота. Смесь ярости и разочарования искривили черты его лица. Он медленно отступил назад, не отрывая от меня тёмного взгляда.

— Ты слепа. Ивар предал тебя. Ты сидишь здесь, в этой дыре, а он… он даже не пытается тебя спасти. Думаешь, он любит? Нет. Он просто использовал тебя, как и все остальные.

Мирон усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья, только горечь и злость.

— Замолчи! – выкрикнула я, и звук эхом разнёсся по каменным стенам. – Ты ничего не знаешь о нас с ним. Ничего! Ты видишь только то, что хочешь видеть. Ты под властью нечистой силы!

Уходи глупый охотник, пока есть ещё шанс ускользнуть незамеченным…

Мирон замер, будто мои слова задели его за живое. Поверил мне или не знаю, но на секунду в его глазах промелькнуло не то сомнение, не то боль. Он сжал кулаки и шагнул к двери.

— Завтра на рассвете ты поймёшь, что я был прав, – процедил сквозь сжатые зубы. – Но раз тебе милее принять смерть от его рук, то так тому и быть, ведьма.

Мирон вышел так же тихо, как и вошёл. Запер дверь и со знанием дела растворился во мраке ночного коридора.