Книга Демонхаус, страница 126 – Софи Баунт

У подножия лестницы я слышу мелодию, которую любит играть на гитаре Иларий, и удивляюсь, гадая, почему он не с гостями. При этом я еще и не могу понять, откуда плывет звук. В столовой никого нет. В коридоре тоже. Однако звук совсем рядом, и здесь нет других комнат, кроме… всегда запертой оранжереи. Я не бывал там, но видел ее со двора. Сара держит растения в двух местах: в подвале и в зимнем саду. Мне ключи от дверей иметь не положено (вдруг цветочек какой-нибудь сожру?), но Иларий – другое дело, он привилегированный домочадец, вип-житель этой готической тюрьмы.

Дверь в оранжерею действительно оказывается приоткрыта, и я протискиваюсь в комнату. Иларий сидит под виноградными лозами на белом диване, который развернут к панорамному окну. Ветки растения облепляют стены и потолок изумрудной паутиной. Цветов здесь полно, но названий большинства я не знаю. В горшке сбоку определенно папоротник. У окна – лимонное дерево, оно благоухает цитрусом на всю оранжерею. Больше всего мое внимание привлекают кусты ярко-алых роз, с которых зачем-то срезана часть бутонов, но те, что целы, крупные, блестящие и будто бы тянутся мне навстречу под тяжестью сочных лепестков.

За стеклами зимнего сада двор, заваленный снегом по колено, а посреди этого цветочного оазиса Иларий играет на гитаре.

— Прячешься? – спрашиваю я у друга, приближаясь к кустам роз.

— Отдыхаю от шума, – улыбается он.

Я касаюсь стебля, с которого кто-то срезал бутон, таких стеблей довольно много, и рискую предположить, что лепестки этих потрясающих роз нужны Саре для зелий или ритуалов. Не знаю, почему, но меня безумно влечет к растению, хочется едва ли не срастить с ним в одно целое, и я скольжу ладонью по кусту, игнорируя слова Илария за спиной, который взволновано протягивает:

— Эм-м-м, Рекс…

Однако больше он ничего не успевает произнести, ибо на всю оранжерею разносится мой крик.

Красный бутон всосал в себя мои пальцы!

Я умудряюсь отобрать ладонь обратно и по инерции шлепаюсь на пол, вмиг восклицая:

— Какого хрена?!

— Прости, не успел предупредить, – с виноватым видом сокрушается Иларий. – Эти розы плотоядны. Сара срезает с них часть бутонов, чтобы они никого не сожрали и сильно не размножались.

— Зачем они вообще ей сдались? – возмущаюсь я, отползая подальше от цветов, которые тянутся в мою сторону, намереваясь присосаться.

— Сара скармливает им трупы, – ошарашивает меня Иларий. – Не во дворе же их закапывать. А эти… хм, цветочки… жрут людей вместе с костями.

— Охренеть…

Выходит, Сара никого не пускает в оранжерею не потому, что боится, как бы кто не испортил цветочек, а потому что боится, как бы самого гостя не сожрали ее розочки.

С округленными глазами я сажусь рядом с Иларием.

— Знаешь, я всегда хотел научиться играть на гитаре, – решаю я перевести тему.

— Что мешало?

Иларий тихо бренчит.

— Отец.

Я шаркаю пяткой по паркету.

— Судя по твоему лицу и минорным нотам в голосе, у вас были очень плохие отношения.

Вздохнув, я потираю пальцы, нервничая под взглядом Илария (и гребаных роз). Я никому толком не рассказывал о своих отношениях с отцом, кроме дяди, который меня приютил. Даже мать не знала. Учитывая, что она бросила меня с отцом и уехала за границу – я с ней в принципе не поддерживал связь.