Книга Демонхаус, страница 155 – Софи Баунт

— Сочувствую твоему детству, но если тебе просто хочется поорать, то в другой раз, – фыркает Сара, и я хватаю ее за локоть.

— Волаглион, Платановый бульвар, ты – это возвращение к прошлому. К истокам. Я спасся от отца, спасусь и от демона. Пусть ты давно сдалась, но меня никто здесь не удержит.

— Это не одно и то же! – жестко открещивается Сара, вырываясь из моих рук.

— Я сбегал из дома одиннадцать раз, – упрямо продолжаю я. – Отец всегда ловил меня, вплоть до того раза, когда я все-таки удрал. Но присядь-ка и представь. – Я обхватываю ее предплечья и силой сажаю на пьедестал. – Представь девятилетнего мальчика, сбежавшего из дома, ночующего на улице, пешком идущего на вокзал в соседний город, в страхе, что отец поймает его. Он бежит, чтобы сесть там на автобус и уехать к человеку, который может его спасти. К дяде. Пять дней он добирается к нему, к единственной надежде, добирается только для того, чтобы его вернули отцу, ведь дяде его не отдадут. Для всех его отец – святой. Для всех, кроме него. И как бы мальчик ни умолял, никто не поможет. Дядя смог вырвать его из рук отца в шестнадцать лет. Мальчик добился своего. Выжил. И морально, и физически.

— К чему…

— Мой единственный шанс на спасение – это ты, Сара. Ты моя надежда. И я не остановлюсь. Как лишил отца родительских прав, так лишу и демона власти надо мной. Дай мне немного поддержки. Пойди навстречу. И мы справимся.

Сара брыкается, но я прижимаю ее к пьедесталу.

— Я уже сказала, что…

— Так скажи снова! – громко восклицаю я, удерживая ведьму в своих руках. – И на этот раз будь со мной, а не против меня. Я тут из кожи вон лезу в попытках добиться твоей помощи, но ты бесконечно меня посылаешь!

— Господи, как же ты меня достал! Ты и твои психологические проблемы! Всем здрасте, я Рекс. – Сара толкает меня в грудь и пародирует мой голос и тембр, – у меня был отец-деспот, который разрушил мое детство, и теперь я латаю раны, треплю всем нервы, доказываю свою силу через агрессию и доминирование, ни во что ни ставлю других, потому что мои детские травмы куда важнее и главная цель в жизни – доказать, что никто не смеет мне указывать.

— И это говорит девушка, которая меня убила? – рявкаю я.

— А кто еще тебе скажет правду, если не я?

— Мне нужна свобода, а не правда!

— Свобода? – саркастично смеется она. – А ты был свободен? Ты уверен?

— Это еще что значит?

Я сжимаю руку на ее шее, надавливаю большим пальцем на гортань. Сара дергается, шипит на меня, но, когда я шепчу в ее губы: «Объясни» – и заглядываю в ее глаза, синие радужки темнеют, превращаются в ночной океан, который захлестывает нас обоих и отделяет от мира.

— На фундаменте детских травм ты построил себе тюрьму, – менторским тоном заявляет она. – Ты хочешь мести. Всем! Мести за украденное детство, за одиночество, за непонимание, за страх, за свою смерть. Ты кипишь от ненависти к миру. И к себе. Ты заперт в клетке, которую сам и соорудил, – хочешь всех наказать и идешь всю жизнь напролом, но очнись наконец-то и оглянись. Твоя жажда доказать миру свою силу и достижение этой цели не уничтожат чувство несправедливости, которое ты в себя зашил. Ты всегда был несчастен. Потому что бежал куда-то, забывая жить настоящим, застрял в прошлом и бесконечно жалеешь себя, повторяя: «Если бы отец был другим, я бы не страдал сейчас», «Если я уничтожу врагов, то успокоюсь», «Если Сара мне поможет, то я возрожусь и стану счастливым». Нет, не станешь. Ты вновь будешь приходить домой и напиваться в одиночестве каждый вечер. Ты будешь таким же несчастным, как и сейчас. Потому что даже после смерти ты так ни черта и не понял. Ну и к чему мне возвращать твою никчемную жизнь?