Книга Демонхаус, страница 197 – Софи Баунт

— Столько лет прошло… а ты так и не осознала, насколько мы похожи, не осознала, что мы созданы быть единым целым. Мы! Особые люди. Маргинальные. Безумие друг друга нас роднит. Если бы ты дала мне шанс, все могло бы быть иначе, и сейчас бы мне не пришлось втайне копаться в стенах этого сарая. Я бы давно спас тебя!

— Ты не понимаешь, что творишь, – вскидываю я руки. – Волаглион прикончит тебя!

— Пусть! – Виса вскакивает со стула, возвышается надо мной и шипит в лицо: – Я готов на все, слышишь? На все! На любую авантюру! Все, лишь бы избавить тебя от демона.

— Меня? Или себя? – щурюсь я. – Ради кого ты стараешься? Считаешь, что изгонишь Волаглиона и я буду с тобой?

Виса меряет меня тяжелым взглядом, словно хочет напасть, но потом резко отворачивается и уходит к окну, заложив руки за спину. Он непривычно серьезен. От былой веселости не осталось и следа.

Рассматривая деревья, ветки которых гнутся под тяжестью снега, который все падает и падает, пряча двор в сугробах, Виса молча размышляет.

Не знаю, сколько раз Рекс мучил меня вопросом, как человек, подобный Висе, может быть другом?

Что ж, слова вампира о нашем общем безумии – истина. В типе его мышления я нахожу нечто родное. Помню, как мы познакомились, тогда я подумала, что нашла родственную душу – человека, осознающего всю бессмысленность бытия. Преступник. Эгоист. Сумасброд. Виссарий Фонвизин. Его речь отличается философской витиеватостью. В глазах – густые рощи лимба, не пропускающие чужих. Он умен. Он жесток. Он свободолюбив. Он сладострастен и непредсказуем. Он раним и начитан. Он любитель кожаных тряпок, оккультизма и владелец трех особняков, полученных от старух, которых он загипнотизировал перед смертью. Он обожает своих котов и дебоширит, когда они очередной раз умирают от старости, – у него есть альбом с рисунками и фотографиями сотен котов, которых он воспитывал и хоронил в течение почти двух сотен лет, подобно моему альбому с призраками дома.

Виса верен. Верен себе. Верен чувствам. Верен желаниям. Виса делает то единственное, ради чего мы рождаемся на земле, – живет полной жизнью.

К слову, гипноза, равного его, я не встречала. Когда-то он пытался загипнотизировать даже меня и смог бы, если бы моя энергия не была заражена метастазами преисподней.

Это случилось спустя три года после нашего знакомства.

Я зашла к нему, чтобы одолжить некоторые травы для зелий, он же умудрился напоить травами и меня. Сквозь туман в голове я помню его слова, слова, которые он пытался выгравировать в моем подсознании:

«Пройдут часы, пройдут года, а без меня – не будет дня;

Ты дышишь мной из века в век, даешь пожизненный обет;

Покуда солнце дарит свет, от чувств ко мне – спасенья нет».

Он вложил в заклинание все свои силы и свалился с ног от опустошения. Он чуть не умер от потери энергии. Но я помню, как глаза его горели предвкушением. Виса смотрел и ждал, что я кинусь в объятия, и он думает, что я не помню того дня, что коктейль из спорыньи – и черт знает чего еще – стер воспоминания. Однако я помню. Особенно то, как он рыдал (Виса!), когда понял, что облажался.

Почему он до сих пор мой друг? Потому что он псих. Каким бы психом ты ни был, всегда найдется еще больший псих. Рядом с Висой я чувствую себя нормальной, а мне это необходимо.