Книга Демонхаус, страница 200 – Софи Баунт

Боль оглушает.

Я падаю на колени, держась за глаз, которого больше нет, и вырываю клинок из второго глаза. Слышу, как с треском кто-то выламывает дверь в столовую.

Вопли…

Грохот…

Кто-то срывает с моей шеи медальон, и передо мной навсегда разливается черная вечность.

Я выбиваю плечом дверь и по инерции падаю на светлый кафель, поднимаю голову и замираю. Сердце колотится с неистовой силой. От увиденной картины мне так оглушающе больно – точно я умер во второй раз.

Сара сидит на коленях. Она держится за окровавленное лицо и протяжно воет. Халат ее тоже пропитан кровью.

Виса надевает на свою шею медальон, и когти на медальоне вспыхивают изумрудным светом, который, словно торнадо, раскручивается и испаряется. С кривой улыбкой Виса опирается о колени, опускает голову – и русые пряди падают, закрывая лицо; но я понимаю, что он смотрит на двусторонний клинок, лежащий на полу, затем поднимает его, ощупывает, будто не знает, реален ли тот.

Я прихожу в себя. Рывком бросаюсь к Саре, падаю на колено. Она убирает руки от лица, хватая ими мои ладони. Мое горло сжимается от ужаса, я вообще забываю, как дышать из-за того, что вижу.

Глаза… их нет… У нее нет глаз!

Виса выколол ей глаза!

— Рекс, – взывает Сара, не отпуская мои ладони и бесконечно повторяя: – Рекс, Рекс…

Плач звучит погребальной симфонией. Ведьма повторяет мое имя, словно хватаясь за него, боясь лишиться или забыть, повторяет, вместо отчаянного крика о помощи.

Я вскакиваю, закрываю Сару собой. Одной рукой я продолжаю крепко держать тонкие окровавленные ладони и чувствую, как Сара упирается лбом в мою ногу, бесконечно содрогаясь.

Виса держится за медальон.

Он вопросительно смотрит на меня и возмущен, что я не подчиняюсь. Пока я осматривал ведьму, он приказывал мне за спиной, стараясь овладеть силой медальона, ибо не знает, что я давно разрушил его чары и больше он не властен надо мной.

— Тебе конец, – неразборчиво выговариваю я, слишком потрясенный, чтобы издавать внятные звуки.

Со жгучей болью, будто отпуская ладонь тонущего в водовороте, я отпускаю руки Сары и размахиваюсь кулаком, несмотря на выставленный в мою сторону клинок. Я знаю, что, даже если Виса в меня его вонзит, я вытащу лезвие в ту же секунду, несмотря ни на что, – и воткну ему в горло! Я расчленю его! Разорву!

Я убью, убью, убью!

В десяти сантиметрах от лица вампира мой кулак улетает в сторону. Вместе со мной. Я брыкаюсь, пытаясь освободиться, потому что сверху наваливаются сразу два человека.

Иларий и Рон.

Они держат меня мордой в пол, скрещивают за спиной мои руки. Я поворачиваю голову на Вису. Он хмыкает. И я не узнаю его лицо. В нем нет привычного самодовольства или усмешки, нет ничего от того эгоцентричного Висы, которого я знаю, – там один мрак. Взгляд смертника перед казнью.

— Крепче держите, – приказывает он и садится перед Сарой.

Ведьма машет руками, отбивается, но вампир хватает ее запястья.

— Виса, – воет Сара, пытаясь порезать его ногтями, – ублюдок, сволочь!

— Ви-и-иса, – холодно кривляется вампир. – Мы ведь друзья, Виса… мы не можем быть вместе, Виса… – Он наклоняется и рявкает: – Какая чушь! Мы бы давно изгнали демона, ведь нужна всего лишь проклятая книга с заклинанием! Но нет… Ты прячешь гримуар! Знаешь почему? Да потому что тебе нравится, когда с тобой так обращаются, нравится, когда тобой пользуются, нравится звать его господином. Вот! Вот почему ты не дала мне расправиться с ним, вот почему сама этого не сделала! С меня довольно!