Книга Демонхаус, страница 41 – Софи Баунт

Ей не больно. Просто волнительно. Живым куда хуже. Ведь смерть человека – конец света для тех, кто его любил.

— Сделай что-нибудь! – орет Рекс.

Остальные его крики с трудом удается разобрать, ведь я сосредоточена на умирающей, боюсь потерять с ней связь. Однако я успеваю расслышать обвинения в смерти Инги. Рекс обвиняет меня. И Рона. Его почему-то больше. Видимо, из-за личных обид, что не удивительно, ведь у Рона достаточно причин злиться на мир, а Рексу не понять той глубокой боли, которая сидит в вечно недовольном сожителе. Так устроены люди. За их мелкими раздражениями скрывается куда больший смысл, но кто станет его искать? Все жалеют лишь себя.

Правда, сейчас лично я готова пожалеть Рекса: он опустошен, он злится, он в отчаянии, он мечтает очнуться. Неумолимо подкрадывается еще один удар в его судьбе. Еще одно звено, ведущее к безумию. Еще одна потеря.

Бледное лицо Рекса вибрирует вдоль моего зрительного нерва, брови дрожат – самая выразительная часть его лица – четкие, высокие и подвижные. Само же тело Рекса будто сделано из камня: негибкое, поджарое и спортивное. Черные волосы всегда взъерошены. На смуглой скуле я замечаю кровоподтеки от драки. Хочется задуматься, почему он не дал наемнику выстрелить в меня…

Неуместные мысли. На руках умирает девушка. Рядом сходит с ума ее жених, требуя и умоляя, ведь откуда же ему знать, насколько сложно, почти невозможно выполнить его желание. Как ни странно, а я до слез хочу помочь. Во-первых, Рекс меня спас; во-вторых, девочка ни в чем не виновата (в отличие от меня); в-третьих… о, честное-честное слово, я устала от крови в этом доме, от запаха скорби и страданий.

— Сара! – стонет Рекс.

Я шикаю. Он отворачивается, потом бросает в стену стеклянный флакон и продолжает бушевать. Неисправимый мужчина. Мне и самой хочется разнести полки – на них тонны снадобий, но ни одного заживляющего раны.

Кладу Ингу затылком на свои колени и погружаюсь пальцами в ее волосы, шепчу заклинание. Ничего не происходит. Скольжу ногтями по позвонкам на шее, продавливаю и шепчу вновь. Ничего. Чувствую ладонь Рекса на своем плече, она одергивается, когда раздается хруст – это я безуспешно попробовала восстановить сломанные кости несчастной.

Инга не двигается. Но я ощущаю в ней жизнь так же ясно, как кислород вокруг; душа ее толчками поднимается, пульсирует, как красное солнце на закате.

История ее завершена. На земном свитке закончилось отведенное место. Я хочу приклеить к нему дополнительный моток бумаги, однако боюсь, ведь это будет уже совсем другая история. Искусственная жизнь. Травма похуже смерти. Многие скажут, что это дар, но нет… проклятье. И я делюсь своей бедой с остальными.

Я ударяю кулаком о доски, провожу левой рукой по щеке девушки. Холодная, как метель. Заглядываю в ее лицо, ищу знак, который указал бы, что есть другой выход – не тот ужасный, что остался, – однако знака нет. В моей жизни вообще отсутствует помощь свыше. Сколько себя помню, все жду, что мне укажут, в правильном ли я направлении двигаюсь, не совершила ли ошибку. Боль прошлого въелась так глубоко, что я не могу о ней говорить.

Воспоминания, воспоминания… Каждый раз, когда слышу скрип веревок, бросает в дрожь. Это был мой выбор. Мой. Имею ли я право лишить выбора Ингу? И ради кого? Ради Рекса?