Книга Демонхаус, страница 44 – Софи Баунт

Сара будто куклу завела себе на потеху!

Спустившись на первый этаж, я обнаруживаю Илария. Он развалился на подоконнике, играет на гитаре и болтает ногой в воздухе. В его музыке тонны стекла и меланхолии. Он-то чего грустит, интересно?

— Поговорил с Ингой? – уточняет парень.

Я достаю из бара бутылку красного вина, нахожу штопор, откупориваю крышку, наполняю бокал и делаю глоток, чувствуя ноты винограда и жасмина. Вино льется по горлу, разогревая меня изнутри.

Качая остатки напитка на дне, я отвечаю Иларию:

— Нет. И уже задумываюсь над вопросом, могла ли Инга лишиться памяти. Не удивлюсь, если она считает, будто ее жених Рон, а не я. Иначе как объяснить эту комедию?

Иларий барабанит пальцами по верхней деке гитары, потом откладывает инструмент и поправляет свою белую рубашку и синие штаны, из-за которых напоминает моряка. Струны приглушенно поют.

— Ты – ее старая жизнь, – снисходительно улыбается Иларий. – А ей нужно привыкнуть к новой. Это тяжело. Так что не принимай на свой счет, дай ей время.

— А как же мои чувства? Они никого не волнуют.

— Это не так, Рекс.

Парень произносит мое имя таким сладким голосом, что я отстраняю бокал от губ и поворачиваюсь. Иларий пронзает меня взглядом салатовых глаз. Иногда он похож на маньяка, а в остальное время на сказочную фею-крестную, которая явилась превратить мою жизнь из дерьма во что-то приемлемое. И это как-то вот напрягает – его биполярка. Спустя минуту Иларий опирается об откос окна и снова закидывает правую ногу на подоконник.

— Рон не отходит от Ини. Носится вокруг, как мошка над лампочкой. – Я размахиваю бокалом, пачкая каплями вина свою черную кофту. – Считаешь, что это нормально? Считаешь, надо смириться и наблюдать, как этот кобель окучивает Ингу? Она ведь даже не знает, что произошло.

Иларий слегка кривится, после чего моргает, возвращая улыбку.

— Ему стыдно. Не надо думать, что Рон – черствый. Он хочет казаться грубым, а сам очень переживает… о разных вещах. Например, из-за того, что сделал с Ингой. Вот тебе и объяснение его поведения. – Иларий спрыгивает с подоконника, преодолевает гостиную и оказывается возле бара, составляет мне компанию, наливая и себе бокал вина. – Он не такой пофигист, как ты думаешь.

— Вы же не ладите. Зачем защищаешь?

— Нам приходится делить общество друг друга. Подтрунивания – следствие совместной жизни. Скоро и сам это поймешь.

Я фыркаю.

— О нет, брат. Я не собираюсь здесь оставаться.

— Ох, Рекс… сколько же в тебе оптимизма и жажды побеждать, мне это очень нравится, честно.

Я ухмыляюсь и салютую бокалом.

— Твоя романтизация глупых поступков прелестна, Лари, ибо на сегодняшний день я так и не сделал ничего дельного. Впустую трачу время.

— Времени много. Мы как динозавры в музее, – задумчиво качает он головой.

Я кидаю бокал в раковину, подхожу к окну и дергаю мизинцем жемчужную веревку, созданную Жоржиком. Паутина лопается. Паук просыпается, скользит по своей сети и, наверное, покрывает меня отборными паучьими ругательствами. Пока Жоржик оценивает ущерб, я перевожу взгляд на двор. Небо за стеклом цвета свинца. Тучи медленно и грузно движутся. Ветер усиливается. О стекло шлепаются листья и редкие дождевые капли. В гостиной, как и всегда, темно. Даже в солнечную погоду здесь царит мрак, который дополняет готический интерьер, тьма пропитывает комнаты, пожирает свет и вызывает желание повеситься (только это не поможет).