Книга Демонхаус, страница 93 – Софи Баунт

— Как трогательно, – с сарказмом произносит ведьма.

Я сжимаю зубы.

— Если Волаглион может занять мое тело, значит, и я могу вернуться в него?

— Если убьешь Волаглиона, – истерически выплевывает она каждое слово.

— Убью…

— Демон неуязвим.

— Лжешь, – агрессивно смеюсь я. – Ты знаешь, как избавиться от него, верно?

— Знаю, – шепчет она, хитро улыбаясь, и я крепче впиваюсь в ее плечи. Почти касаясь моих губ, Сара выдыхает: – Но не скажу… я ведь тварь… а теперь убрал руки, пока я их не отрезала!

Сара бьет коленом мне в нос. В голове – хруст. Я отскакиваю, держась за окровавленное лицо.

— Убирайся! Сейчас же! – кричит ведьма.

Я сплевываю кровавый сгусток, выхожу из башни и громко захлопываю дверь в спальню ведьмы. Это последняя вольность, которую могу себе позволить. Теперь все будет иначе. У меня есть шанс. Подумать только… Единственный шанс! Реальный шанс! Шанс выбраться из этой дыры! Живым! Я могу вернуться к жизни!

Сара – моя гибель.

Она же – билет к спасению.

Я должен пойти на все (на все!), чтобы убить демона. В первую очередь – стать ведьме кем-то близким. Другом? Любовником?

Пока не знаю.

Я спускаюсь в гостиную, шмыгая сломанным носом, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с двумя синими сапфирами. Вот он – путь к свободе. Смотрит на меня с портрета и усмехается.

На календаре тридцать первое октября, а значит, сегодня Хэллоуин, стерлась граница между миром живых и миром мертвых, отличный день, чтобы придумать, как я сотру границу между мной и Сарой, ведь перейти на другую сторону, в мир живых, я смогу только с ее помощью.

Мои дамы и господа…

Игра начинается!

«Три месяца вне могилы…»

Желтые буквы на зеленом торте искушают ароматом марципана, но, несмотря на этот потрясающий подарок, выгляжу я мрачнее штормового моря. Помятый. Уставший. Чтобы не обидеть Илария, я заставляю себя улыбнуться.

— Сам испек?

Иларий смеется.

— Ты серьезно, друг? Я умею готовить, но не так идеально. Заказал, конечно. И да, кондитер два раза переспросил, точно ли эту надпись делать.

— Ну ты и кадр, Ларик.

Я соскребаю мизинцем крем, пробую его на вкус. Фисташки. Клубника. Персик? Я будто откусил кусок радуги. Впрочем, удар эндорфинов не помешает, ведь миссия, в которой я пока ни черта не преуспел, требует от меня сиять улыбкой.

Мне хочется схватить подарок и швырнуть в окно: этот торт будит внутри меня осиное гнездо, где вместо насекомых ядовитые воспоминания за последние три месяца. Мое убийство. Тело в подвале. Смерть Инги. Взгляд Волаглиона…

Иларий поправляет рукав своей желтой рубашки – кажется, он выбирал одежду под торт, ибо штаны у него зеленые и похож он сегодня на ходячий одуванчик.

— Вкусно? – Иларий посылает мне лучезарную улыбку.

— Божественно, – хвалю я. – А рубашку можно снять?

— Ни в коем случае! – обижается он. – Мне надоело смотреть, как ты ходишь в одном и том же. Между прочим, это от известного модельера. Когда-то мы с ним были друзьями, планировали новую коллекцию вместе создавать. Когда-то…

Иларий никнет.

Я вздыхаю. Боюсь, если не сниму эту серебряную упряжь, то в следующие десять минут либо задохнусь, либо рубашка разорвется на две тряпки. Рубашка мне мала, узковата. Особенно в талии. И кто такое носит? Почему люди вечно создают себе проблемы? Человек, у которого нет комплексов, неудобную одежду не носит. Я бы вмиг содрал эту удушливую фольгу с себя, из-за нее я похож на кусок блестящего шифера, но Илария расстраивать не хочется, он и так загрустил, вспомнив о прошлой жизни.