Книга Демонхаус, страница 98 – Софи Баунт

Мой взгляд притягивает беседка во дворе. Зимний сад сжимается вокруг железной постройки. Невероятно высокие деревья. Наверное, они росли здесь задолго до того, как появился особняк, и тянутся корнями до преисподней, питают землю скверной, создавая для демона родную атмосферу.

На столе – под крышей беседки – ржавая кружка. На том самом месте, где лежала книга.

Книга…

Постойте. Это ведь… нет. Не может быть! У книги из сна другая обложка. Или нет? Во сне на ней был чехол, да… но страницы… О мой бог!

Это она! Гримуар Волаглиона! Мужчина, которым я был во сне, искал эту книгу. Теперь в его теле Волаглион. Значит, он знал, как выбраться, знал, как спастись… и проиграл. Демон убил его.

Но где сейчас тот человек? За дверью в подвале? Он ведь должен был остаться призраком дома. А что, если его найти? Он так уверенно искал гримуар Волаглиона, словно знал, как победить демона, – и для этого ему нужна была книга.

Инга закрывает окно. Тоскливая песня вьюги затихает, оставляя нас двоих в тишине.

Я прихожу в себя, кладу ладони на плечи девушки и спрашиваю нежным голосом:

— Почему ты боишься? Что я тебе сделал?

— Ты ненавидишь меня, – отвечает Инга моей кофте.

Я встречаюсь с ее серебряными глазами.

— Глупости.

— Я с Роном… ты злишься. И тот случай, когда я солгала ему, я не знаю, зачем это сказала, я хотела… я была ужасно зла на тебя и…

— Забудь. Ложь – привычное для тебя оружие и защита, я в курсе. Учитывая, в какой семье ты росла, это не удивительно, – мягко отзываюсь я. – Дети привыкают лгать, зная, что за правду их накажут сильнее. Здесь я понимаю тебя, как никто другой, понимаю, что эта привычка остается и во взрослой жизни. А Рон… тебе было страшно, и да, ты злилась, хотела, чтобы Рон избил меня, хотела отомстить, это я тоже понимаю.

— Кажется, ты знаешь меня лучше, чем я сама себя, – с горечью признается она.

— Наверное, это то, что нас объединяло… хреновая семья и травмы, которые она нам оставила.

Инга поджимает губы.

— Не бойся меня и не лги, – прошу я. – Это ужасное чувство. Будто я монстр, который может тебя избить.

— Ты бурно реагируешь, так что… мало ли.

У меня жилка на лбу начинает дергаться от обиды.

— Прекрати! Я не давал поводов так думать обо мне. Никогда!

— Прости…

Инга вдруг обнимает меня. Я столбенею. Затем улыбаюсь и спрашиваю:

— Мир?

Я пожимаю ее миниатюрную руку.

— Спасибо, что не устраиваешь сцен по поводу меня и Рона, – смущенно благодарит Инга. – Для меня это очень важно. Кстати, Рон должен был подойти ко мне сюда. Надеюсь, он не увидел нас вместе и не ушел, расстроившись.

— Не думай о плохом. Может, по дороге сюда его расплющило стеной, и он медленно подыхает от боли.

— Рекс…

— Не надо просить больше, чем я могу дать, – усмехаюсь я. – Рон козел.

— Ладно, спасибо за твое терпение. Оно тебе несвойственно. А насчет Сары… она в крипте воспоминаний, – выдает Инга.

— Чего?

Я ищу на губах Инги улыбку, повторяю фразу в голове, пытаясь оценить шутку, но это не шутка. И не метафора. Инга не шутит. Она не умеет шутить.

— Пойдем. – Она берет меня под локоть и ведет за собой.

Я иду, хотя и нервничаю из-за того, что нас и правда может увидеть Рон. Не хочу слушать его истерики. Да и восстанавливать отношения нужно постепенно, сначала стоит переварить сказанное. В какой-то степени я восхитился Ингой, ее ветреностью, что ли, – пять минут назад боялась меня, теперь же совсем не в обиде. А ведь я виновен в ее смерти. Разве можно такое простить? Возможно, надо последовать ее примеру и простить Сару?