Книга Укротить дьявола, страница 105 – Софи Баунт

Танцующим шагом является она.

Мой золотоволосый ангел.

На ногах теплые носки с эльфами. Красная футболка со снеговиком чуть выше колен. Бело-оранжевая мишура на шее: девушка ею размахивает.

— Привет! – с улыбкой до ушей восклицает Ева и кружится, пока мои собаки весело бегают вокруг нее. – Вы к ужину!

— Сбежала, говоришь? – косится на меня Кальвадос, его бровь со шрамом выгибается. – Куда? К тебе в постель?

— Я позвоню, – вздыхаю, указывая другу на дверь.

Ева, танцуя уплывает на кухню.

— А как же пицца?

Закатив глаза, я вручаю Кальвадосу две коробки с пиццей и выталкиваю его в подъезд. Запираю дверь. Пока он покрывает меня последними матами, я иду на кухню.

— До Нового года около трех месяцев, – замечаю я, опираясь об откос двери.

— Я начинаю праздновать уже в октябре. – Ева сидит на кухонной тумбе, дергая голыми ногами. – Обожаю рождественские праздники! Почему я должна ждать? Не должна!

Какое-то время я любуюсь ее изящными ножками.

— И с кем ты их отмечала? С «Затмением»? Вы надевали колпаки эльфов и прыгали вокруг елки?

— Одна, – грустно выдыхает Ева, скребя пальцем столешницу. – Но эти праздники надеюсь встретить с кем-нибудь.

Я едва не издаю умилительный стон.

Актриса, блин.

— Только не говори, что со мной.

— С твоими собаками, – фыркает она. – Их я больше люблю.

— Не буду спрашивать, как ты забралась в мою квартиру. Но почему ты вернулась, когда я попросил тебя исчезнуть… все-таки спрошу.

— Потому что я исчезаю, когда хочу, ясно? – заявляет она, тыча мне в грудь. – Ты. Не смеешь. Мне. Указывать!

— Ладно. – Я перехватываю ее за запястье. – И когда ты захочешь исчезнуть?

— Ты скотина, – злится она и закидывает в рот несколько приготовленных ею чипсов. – Сначала облапал, потом выгнал.

— Я виноват. Поступил мерзко. Мне нет оправданий. Ударь меня, если хочешь, но тебе нельзя быть в моей квартире. – Я тоже съедаю парочку чипсов. – Ты их не посолила.

— Чем я их посолю, если соли нет? Слезами?

— Ева, пожалуйста. – Я заглядываю в огромные изумрудные глаза и пропускаю между пальцев золотую прядь девушки. Не могу запретить себе касаться Евы. Руки сами тянутся. – Ты подвергаешь себя опасности.

— Ты только из-за этого меня выгнал?

— Да!

Она вытаскивает нож из-за спины и с размаху вонзает в стол.

— Тогда я тебя прощаю, Совенок, – игриво улыбается Ева, затем подскакивает и кидается мне на шею, целует в щеку.

— Ты хотела воткнуть в меня кухонный нож?

Она игнорирует вопрос.

— Выпьем? Я купила виски.

— Хочешь меня споить? В честь чего?

— Нашего примирения! Между прочим, я принесла подарок. Он в твоей комнате ужасов.

Я моргаю.

Осознаю, что девушка говорит про кабинет с десятками зеркал.

— Ты же боишься зеркал. Как ты туда зашла?

— Оно того стоило.

Я смотрю на ее сияющую улыбку. И сдаюсь. Выгнать ее второй раз я не смогу. Это все равно что кричать на маленького котенка с бантиком, – чувствуешь себя дерьмом. Ева умеет играть на своем женском обаянии. Она выглядит как миленькая кукла и ведет себя соответственно. Строит невинность. Хотя сама только что хотела воткнуть мне в горло нож. Мне с ней не справиться. Попрошу Кальвадоса. Может, он ей объяснит, что к чему, хотя она и сама это прекрасно понимает. Ей что-то нужно от меня. И она не отстанет.

Прихватив бутылку виски, я откупориваю ее на ходу, делаю глоток и захожу в кабинет. Спиртное застревает в горле. Я едва не захлебываюсь горьким алкоголем.