Книга Укротить дьявола, страница 120 – Софи Баунт

Мне становится не по себе.

Психи. Маньяки. И Крецу. Я осознаю, что Ион одним взглядом способен придавить человека к полу, если пожелает.

— Вы чудовища! – рыдает Клык.

Ион устало захлопывает за ним дверь.

— Ненавижу понедельники, – бормочет он.

— Вы отбираете у пациентов телефоны? – спрашиваю я, делая глоток чая с жасмином.

— У пациентов не должно быть телефонов. На то они и пациенты.

— Отец хочет сказать, что для пациентов телефон опасен, – с разбивающей сердце улыбкой добавляет Адриан. – Не для всех. Но большинству запрещено их иметь.

— Особенно когда в городе разгуливают сектанты.

— Сектанты?

О как. Даже не пришлось рассказывать. Все уже в курсе.

— Некая организация создала приложение, через которое помогает людям советами и поддержкой, – говорит Андриан.

— Дерьмо они им в уши льют, – рычит Ион. – Думаешь, будь они реально такими благодетелями, искали бы себе адептов в психиатрической клинике? – Врач переводит на меня психованные глаза в черных кругах. Он явно не высыпается. – Секты ищут уязвимые слои населения. Некоторые и в онкологических отделениях разгуливают. Ненавижу секты! И всю эту религиозную туфту.

— Отец… – Адриан смотрит на него из-под коричневых ресниц.

— Прости, – вскидывает руки Ион и закатывает лазурные глаза. – Ты знаешь, о чем я, знаешь, черт возьми. Ах, прости, хрен поймешь, как выругаться, чтобы не оскорбить сына. Так-то я и сам набожный. Вот. – Он берет с верхней полки книгу, которая оказывается Библией. – Много раз читал, между прочим! Спал над ней, просыпался и читал опять. На заказ сделана. А почему? Потому что я очень набожный человек.

Я поражаюсь, какая красивая у Библии обложка. Она украшена драгоценностями и позолотой, толстая и тяжелая, с фигурами ангелов на обрезе.

— То, что ты читал Библию, не делает тебя набожным, пап, – смеется Адриан так нежно, что хочется его сфотографировать и оставить на память как нечто заряжающее позитивной энергией.

— Много ты знаешь, – злится Ион, закуривая.

— Сменим тему, а? – предлагает Августина.

Этот разговор заставляет ее зевать.

Она ковыряет замок на высоких, массивных кожаных ботинках с ремнями и шипами. Ей бы обсуждать мотоциклы или бои без правил. Книжку она последний раз читала, скорее всего, в школе. Обычно Августина проводит время за экстримом и боксом. Она мастер спорта. Дремотный рассказывал, что ее квартира в Москве заставлена кубками.

Адриан добавляет мне кипятка в чай.

— Не могу я ни о чем думать, – возмущается Ион, махая руками. Пепел от сигареты разлетается по комнате. Главный врач фыркает и идет курить у окна. – Эти твари всю клинику на уши подняли. Пациенты отказываются от лекарств. Им, видите ли, приложение помогает куда больше, чем реальное лечение. Все тут спятили!

— Пап, это психиатрическая клиника, – улыбается Адриан.

— Только ради этих двоих сюда и прихожу, – хихикает Августина, вмиг напоминая мне Дремотного: у них похожие манеры.

— Где пациенты берут телефоны? – уточняю я.

— Да кто как, – говорит Ион. – Кому-то родственники приносят, хотят быть на связи, а кто-то получает мобильник от местной банды мажоров. Неприкасаемые уродцы. Всю кровь мне выпили. Сыновья влиятельных людей, делают что хотят, но ты, Ион, лечи их, ты же лучший, ты справишься! А я старый человек! Мне нельзя нервничать! Нельзя! – Он тушит сигарету в цветочном горшке. В земле не меньше пяти окурков. – Мне на пенсию пора, ясно? Только и там мне не будет покоя. Да и чем мне заниматься? У меня даже внуков нет. Не стану я дедушкой из-за этого, – он машет в сторону сына, – из-за вот этого белобрысого чуда в перьях. Священником он захотел стать, ага, не женившись. Повесил на себя обет монашеского безбрачия. Быть мне всю жизнь одному, никакой радости, сына воспитал, а он мне внука не дает.