Книга Биография страсти, страница 46 – Ольга Тимофеева, Софи Баунт, Татьяна Алышева, и др.

Наступившие холода не помешали прогулкам. Теплые надежные руки Глеба согревали девичьи ладошки. Потому что растяпа Аня опять потеряла перчатки. Или просто забыла в комнате. Легкая болоньевая куртка, короткая юбка, высокие сапоги и полное отсутствие головного убора – такой была первокурсница Аня.

Как-то уже за полночь, идя в обнимку по одной из старинных узких улочек Преображенки, среди еще не снесенных двухэтажных особнячков, набрели на небольшую пекарню. Она распространяла вокруг себя ни с чем не сравнимый запах свежевыпеченного хлеба. Глеб зашел внутрь и вскоре вышел, держа в руках горячий, только что из печи, батон. Пекари даже отказались от денег – в знак уважения к студентам. Дальше Аня и Глеб шли, по очереди отрывая куски от такого вкусного батона. В снежной пелене все вокруг казалось сказочным. Да это и была сказка. Та, которая не повторяется.

* * *

Анина любовь не выдержала испытания разлукой. Пришло лето, и она, как и большинство студентов, записалась в стройотряд. Правда, не в Сибирь, а в обычное Подмосковье, на строительство железной дороги местного значения, узкоколейки. Не хотелось проводить дома все лето, да и деньги были очень нужны. А к родителям собиралась слетать в конце августа, на недельку.

Днем работа, вечерами песни у костра под гитару. У подружек любовь, у Ани тоска по Глебу, уехавшему на лето домой.

В июле у Глеба день рождения. Поздравила любимого очень теплой открыткой. Он не ответил. Промаявшись в ожидании, не зная, что и думать, Аня сочла молчание равнодушием и стала яростно выкорчевывать любовь из сердца. И это ей удалось. Войдя в аудиторию после летних каникул, встретила радостно кинувшегося навстречу Глеба ледяным взглядом.

* * *

Закончив со стиркой, Аня отправилась на прогулку по городу. Теперь она гуляла по Москве в одиночку. Шла куда глаза глядят. Или садилась на троллейбус и ехала до конечной. А там пересаживалась на трамвай или автобус и ехала в другом направлении. Москва представала перед ней во всех ипостасях, с красивыми проспектами и мрачными складскими кварталами, стройками и кладбищами, нарядными бульварами и убогими бараками. Москва была ее спутницей, куда бы она ни шла. Это был ее мир, ее одиночество в толпе.

Одинокие путешествия по Москве рождали стихи. Строчки с неидеальным ритмом и несовершенными рифмами бились в висок и не успокаивались, пока Аня не записывала их в толстую общую тетрадь в коричневой коленкоровой обложке. Туда же записывала сюжеты рассказов и просто мысли, приходившие в голову. Там же покоились наброски ненаписанного романа об отважном рыцаре Фернандо и его даме сердца Анне.

Еще у Ани была тетрадка с переписанными от руки стихами современных поэтов. В первую очередь – Вознесенского, Евтушенко и Рождественского. Книжек модных поэтов в магазинах не было. Зато в достатке было агитационной литературы и трудов классиков марксизма-ленинизма.

Иногда, если погода была совсем уж не подходящей для прогулок, Аня ехала на Пресню в кинотеатр «Баррикады», недалеко от зоопарка. Там крутили мультфильмы нон-стоп. И не только детские. Можно было зайти в зал в любой момент, просмотреть весь репертуар дня несколько раз и в любой момент выйти.