Книга Мемуары Эмани, страница 78 – Нина Ким

Папа встал из-за стола и ушел за сарай, где стояла деревянная рисорушка. Я увидела, как он тыльной стороной ладони смахивал слезы – старшая дочь уходила из дома навсегда.

Шестидесятилетний юбилей дети мне справили в России. За неделю до праздника прилетели мои братья и сестры из разных городов, друзья из Узбекистана, Казахстана и Германии. Я пела и пила, танцевала и радовалась, что все долги при жизни выплачены с лихвой.

Но я испугалась своих шестидесяти лет и опять все сделала наоборот. Не стала кичиться заслуженным отдыхом, а побежала работать.

Повторилась история с министерством и школой, куда я устроилась добровольно уборщицей. На новом месте работы была зачислена официально служащей. Пути господни привели меня к «невестам божьим».

До аббатства надо было добираться на автобусах с пересадкой, потом идти пешком минут пятнадцать через поля. Огромное старинное здание примыкало к церкви, рядом стоял гостевой дом. По темным коридорам монастыря бесшумно скользили монашки в темной одежде. Их было девять разного возраста. Аббатиса Патрисия шестидесяти пяти лет – самая молодая, с гордой осанкой и пронзительным взглядом. Успевала смотреть за всем, что происходило под ее началом. После утренней молитвы монахини неторопливо шли завтракать, потом каждая занималась своим делом. Одна присматривала за поварами на кухне, другая сервировала стол к завтраку, обеду и ужину, третья следила за работницами, которые стирали и гладили. Все были заняты. В двухэтажном здании работал лифт, но они ходили пешком. Боялись раньше времени сесть в инвалидное кресло. Две уже сидели постоянно, не могли ходить.

Меня удивляло все. В коридоре висел плакат: «Нет такой старости, которая не позволяет выполнять физическую работу». На столике были разложены журналы с рекомендациями: как ходить, как садиться в кресло, на диван, какую носить обувь во взрослом возрасте.

Монашки днем не ложились отдыхать, только сидели в креслах-качалках.

Полные сестры должны были крутить педали на велотренажере в подвале. Там же стоял телевизор, по которому им разрешали смотреть передачи только про природу и животный мир. Разговаривали тихо, почти шепотом, ходили медленно и чинно. После обеда отдыхали в общей комнате и развлекались: собирали пазлы, вязали и читали газеты и журналы. Только один раз в месяц им позволялось громко разговаривать и смеяться. Сестры отличались суровым характером, потому что не ведали земных чувств. Они любили Бога и себя. Три раза в день молились и пели песни, восхваляя Всевышнего. Во время обеда на столе стояли бутылки с вином. Пили часто и немало. Глядя на их красные лица, я сказала про себя: «Даже монашки пьют вино, им очень нравится оно». Это было одно из немногих удовольствий, которые они позволяли себе вместе с любовью к Богу.

Сразу бросились в глаза три монашки одного года рождения с абсолютно разными характерами, которые определяли их поведение. Даже болезни дорисовывали отношение к жизни. Одна ходила с блаженной улыбкой на лице, светилась тихой радостью. Выполняла любую работу на твердую пятерку с плюсом, была перфекционисткой. Но она страдала забывчивостью и здоровалась с одним и тем же человеком столько раз, сколько встречалась. Пока Альцгеймер посещал ее только в легкой форме.