Книга Цветы эмиграции, страница 105 – Нина Ким

— Можно всё сделать в лучшем виде. Через пару часов я заеду за вами и обсудим всё на месте. Остановиться все могут в колхозном доме для гостей.

— Какой колхозный дом? У меня жить будут, – прервал председателя Хамид-ака.

В «уазик» поместились ещё Роза с Дэном. Их подкидывало в машине, ехали по едва заметной колее среди степи, которая уже выцвела и была цвета пыли, клубящейся за ними. Речку переехали по деревянному ветхому мостику, сооруженному, наверное, много-много лет назад. Доехали до места и стали хохотать, показывая пальцем друг на друга: волосы, брови, лица были густо обсыпаны пылью так, что все стали похожи друг на друга. Они стали стряхивать пыль, мотать головой во все стороны и вытирать лицо руками.

— Ваш объект, – председатель обвёл руками бывший коровник, который развалился и обнажил в кривой ухмылке старые кирпичи по углам здания. – Надо снести и построить новый. Установить палатки и срочно переехать. Продукты и питьевую воду будут привозить. Душ построите сами, бачок и стройматериалы ждут вас.

План, разработанный Густавом и дополненный Розой, вступил в силу.

Что делать? «В Саратов, в глушь, в деревню к тётке», – раздумывал Густав, не зная, что делать с Дэном. – Зачем в Саратов? В последнее время газеты писали о том, что наркоманов стали отправлять на лечение в Африку, в глухие места, отрезанные от привычной жизни.

Живут вдали от населённых пунктов, территория ограждена, с ними находится врач-психолог, который отчитывается перед родителями: лечение очень дорогое.

— Придумал! «Не нужен нам берег турецкий и Африка нам не нужна!» Казахстан. Мы повезем Дэна туда, где он родился.

— Ты поедешь с ним? – спросил Густав у Розы.

— Да. – Быстро и твёрдо произнесла Роза и добавила: – У меня в реабилитационном центре есть несколько человек, можно их родителям предложить такой вариант, цена за лечение будет африканская.

— На заработанные деньги сможем помочь больным детям в Казахстане, привезти их в Германию на лечение.

— Надо открыть благотворительный фонд и переговорить с посольством Казахстана в Бонне, – подвёл итоги Густав.

Юрист подготовил документы, чтобы благотворительный фонд получил эмблему DZI^[8] и был занесён в официальный реестр Германии. Густав оплатил рекламу по центральному телевидению, кампания по сбору средств началась.

Несмотря на то что дела были печальные, у Густава на душе стало легче: появилась цель, которая, возможно, спасёт их всех от горя. Благотворительная организация для него оказалась светом в кромешной мгле.

Казахстан вместо Африки, вот почему Густав переступил порог родительского дома, в котором давно жили чужие люди. Ахмед-ака повёл его на кладбище, где рядышком лежали мать с отцом. С выцветших фотографий на него смотрели родители. Он встал перед ними как в детстве:

— Простите, что долго не был у вас, приехал с Дэном и его девушкой.

И замолчал, ничего не мог больше сказать, потому что горло перехватили спазмы. В детстве, когда ему становилось плохо, Густав бежал к отцу за советом. Вот и сейчас, в самое тяжелое время, опять пришёл к нему. Над могилами родителей в казахской степи летели слова о помощи: сын просил совета у них и плакал.

Дэн был потрясён: отец плакал. Его железобетонный отец стоял на коленях и плакал, как ребёнок. Неизвестное чувство, чувство жалости, охватило Дэна; ему непреодолимо захотелось погладить отца по седой голове и попросить прощения за свою вину. Роза подошла к ним и оглядела ухоженные, могилы. Солнце золотило железную ограду, которая берегла покой тех, кто прожил много-много лет с любовью друг к другу на этой земле. Все молчали. Густав как будто слышал глуховатый голос отца: