Книга Цветы эмиграции, страница 50 – Нина Ким

— Переоденьтесь, ваша одежда в коробке.

— Но я… – он не успел договорить, её уже не было в комнате.

Потом они сели в просторную машину, командирша приказала всем пристегнуться и резко тронулась с места. Они прильнули к окнам и во все глаза смотрели на чистые улицы, нарядные здания. Одни люди катались на велосипедах, другие пускали в воздух мыльные пузыри. У набережной сидели зеваки и разглядывали проплывающие мимо корабли.

Скоро они подъехали к небольшому зданию. Машина остановилась. Командирша вышла первая, подождала их и открыла дверь в парикмахерскую. Отец с Вальтером сидели в креслах в мужском зале, мать с Розой – в женском. Парикмахерша наклонила голову, оглядела их и обратилась к матери:

— Цвет, длина и модель?

Мать пожала плечами, подумала и ответила, что не знает.

Ей покрасили голову коричневой краской, посадили под какой-то колпак и сунули в руки журнал, где были красивые женщины с разнообразными причёсками. Роза сказала сама, не дожидаясь вопросов:

— Оставьте длинные волосы, красить их не надо.

От чёлки тоже отказалась. Ей помыли голову, подстригли концы волос и выпрямили воздухом, который дул из трубы, как ураган.

После парикмахерской их повезли куда-то дальше, остановились перед огромным зданием с большой круглой дверью. Стеклянная дверь вращалась, отец пыхтел и старался из всех сил удержать её, чтобы остальные успели пройти вместе с ним. Командирша подошла, молча впихнула его в зал и стала показывать, как пройти внутрь.

Они шли за ней, добрались до комнаты, где сидел мужчина в наушниках.

— Мы приехали на телестудию. Вам будут задавать вопросы, расскажете обо всём, что с вами приключилось, я переведу на немецкий язык, надо говорить громче и внятнее, – приказала командирша.

Что-то затрещало, потом на табличке перед дверью вспыхнул красный свет и начался отсчёт: 5, 4, 3, 2, 1. Начался прямой эфир. Девушка выпрямила спину, приподняла голову и с улыбкой начала задавать вопросы. Родители вздыхали и рассказывали свою историю. В конце передачи у отца задрожал голос, а мать заплакала.

— Не хотите передать привет вашим знакомым в Советском Союзе? Они вас слышат?

— Да.

— Расскажите им, как вы устроились в Германии.

Отец взволнованным голосом перечислил всех своих знакомых из Саратовской области и сказал уже в конце, надрываясь:

— Не переживайте за нас. Мы живы и здоровы, поселили нас в большом доме, в котором внутри находятся туалеты и ванные вместо бани, нас обули и одели, накормили и напоили, мы находимся не в тюрьме.

— Такими эти люди приехали к нам, – красивая девушка улыбнулась и показала газету, где с фотографии на первой полосе они смотрели в объектив в день приезда. Жались друг к другу, потерянные, в серой и неприглядной одежде. – Уже больше месяца они находятся на территории ФРГ, потому что в Советском Союзе их ждала расплата за веру в Бога.

Девушка, меняя тембр голоса, рассказывала историю их семьи. Розе казалось, что всё это происходит не с ними, а с другими героическими людьми. Мать с отцом играли свою роль без голоса: по мимике и жестам Роза читала их страдания, они не врали, родители были честны, искренне переживали и не знали, что будет с ними теперь. Откуда им было знать, что они стали участниками игры в холодной войне двух систем: социалистической и капиталистической. Кукловоды водили их по расчётливому кругу, орошаемому слезами родителей и наполненному страхами детей.