Книга Цветы эмиграции, страница 97 – Нина Ким

Не хотели они отказываться от лёгкого заработка: три дня в дороге, купил подержанную тачку, ещё три дня домой – и заработал деньги.

В Абиле окружающих удивляло несоответствие внешности и характера: высокий и плечистый молодой мужчина со взглядом ребёнка был мягкотелым. С детства он соглашался с родителями и соглашался во всём. «Должен», «помоги» – любимые слова отца были основными в поступках Абиля. Отец твердил, что надо быть благодарным за помощь, полученную от людей. В случае с Дэном отец ошибся.

Не отец, он сам ошибся. Давно пора повзрослеть, а он, как слепой, идёт на «звон колокольчиков», потому что боится принимать решения.

Сейчас он удивлялся, как удивлялась когда-то мама в смоленской деревне: жить можно везде. Даже в тюрьме. В душной камере без матери и наставлений отца. Он пытался вспомнить, сколько раз звонил Дэну? Два раза в месяц. 12 умножаем на два и так три года. Абиль позеленел от ужаса, когда следователь предъявил сумму, заработанную ими мошенническим путём. Куда мог Дэн деть такую кучу денег? На одежду не тратился, по ресторанам не ходил, наркотики не употреблял.

«Куда?» – Абиль ложился спать и просыпался с одним и тем же вопросом, пока однажды не выстрелил ответ. Дэн всё проиграл. Проиграл чужие деньги и чужую судьбу. Абиль заметался по камере от гнева. Убить! Но как? Подлец был вне зоны доступа. Вернее, в зоне, но в другой. Адвокат сообщил, что всем троим предъявлено одинаковое обвинение в мошенничестве.

Сосед вчера вечером подмигнул:

— Знаменитости находятся от нас на расстоянии вытянутой руки. На вопросительный взгляд Абиля ответил большой лекцией об известном наркодилере итальянского происхождения. – Стал нашим соседом. У него три адвоката. Три! – повторил он и поднёс к лицу собеседника растопыренные пальцы.

— А у тебя сколько их?

— Один, от города. Я отказывался, но по закону нельзя без адвоката.

Уже вернувшись домой, Абиль посмотрел репортаж про знаменитого наркодилера. Того убили дома, обрубили ниточки для дальнейшего расследования. Оператор крупным планом показывал пачки денег, которые не пригодились хозяину.

Сокамерник не уставал делиться информацией с Абилем. Как досужие бабка на скамейке, знал всё о заключённых.

Как-то сосед подозвал Абиля к окну и показал пальцем на женщину в полосатой тюремной одежде, стоявшую в тюремном дворе:

— Её дочь убила своего мужа, прибежала к матери. Вдвоём вывезли тело далеко от дома и выбросили в канал. Утопленник всплыл на первом шлюзе. Убийц нашли. Мать взяла вину на себя, срок будет большой.

Абиль посмотрел на неё. Она курила, подставив лицо солнечным лучам. Стояла так, как будто не было дела важнее, чем дым сигарет и двор, освещённый солнцем. Тюремный двор.

— Из Литвы, – добавил торговец оружием, как будто это имело значение.

По камерам пронёсся слух, что ночью была потасовка. Избивали заключённого, которого арестовали за изнасилование несовершеннолетней девочки. Охранник сделал вид, что ничего не видит и не слышит. Парень обманул, рассказал легенду, что в тюрьму попал за драку с немцем, которого откупили богатые родители.

Абиль удивлялся, откуда заключённые узнавали подробности своих сокамерников. Как будто информация поступала по каналам телевидения и радиовещания.

Во время прогулок в тюремном дворе заключённые рассказывали свои истории и возмущались несправедливостью закона. Никто из них не считал себя виноватым, ошибку допустили следователи и мошенники-адвокаты.