Книга Душа без признаков жизни, страница 160 – Софи Баунт

Следующие несколько часов Феликс дрейфовал на волнах женских ласк, забывая, что время существует. Здесь — в каюте капитана — оно текло слишком быстро, и дни пролетали незаметно. Он не хотел заканчивать плаванье. Сейчас — он жил.

Вспотевший после секса Феликс вышел на палубу, чувствуя гнетущую пустоту. Ветер приятно остудил разгоряченную, влажную кожу, зашевелил волосы на макушке. В голове вдруг зародился вопрос.

Что если остаться? С Этель. Будут вместе бороздить океан, а ночью заниматься любовью.

Бурлящие волны насиловали деревянную кайму борта, а в легкие проникал морской бриз. Феликс сел на носу корабля. Рядом Андриан и Гламентил обсуждали план бегства с Акхеты.

Вчера он наблюдал, как Андриан рыбачил, целясь гарпуном в воду, и после десятки неудачных бросков поймал серую метровую рыбину, однако Тристану пришлось его разочаровать словами: она ядовита. Всё на этой планете — либо ядовито, либо отвратительно. Тогда парень забросил идею нормально поесть, и Феликс слушал, как они с Гламентилом ворковали о Марлин. В раздражении чуть не накинулся на Андриана.

Он так и не простил ему роман со своей женой. А как простить?

Картина их любовных утех терроризировала мозг.

«А я здесь. Трахаю твою жену», — снова пронеслось в голове, одновременно с бурным желанием дать парню пинка и сбросить в кипящее море. На корм местным водяным!

До сих пор не хотелось верить, что Андриан так поступил. Но с чего бы ему отказывать себе? Марлин сама кинулась в объятья и, более того, рядом с Андрианом выглядела счастливей, чем обычно.

«Ты мертв, — говорил себе Феликс, — она имеет право спать с кем захочет, она не знает, что новый любовник твой убийца. Не знает, какая он паскудная мразь. Но ведь Андриан спас меня. Нет — лучше бы он дал мне сдохнуть!»

Феликс безмолвно наблюдал за Андрианом, пока тот не замахал руками, подзывая к себе.

— Я нашел съестную жратву, — сказал парень, протягивая кусок жареного мяса, который, к удивлению Феликса, не отдавал зловонием, как остальная местная еда. Феликсу несколько дней скручивало живот от голода. Сейчас он почти захлебнулся слюнями. Андриан продолжил, слегка поутухнув: — Не мраморная говядина, конечно, но съедобно. Я уже затрахался целый день блевать!

— Зато ты теперь знаешь, что блевать у наветренного борта — плохая идея, — засмеялся Феликс, вспомнив, как Андриана обрызгало собственной рвотой.

Гламентил тоже расхохотался, сверкая в темноте пламенными зелеными радужками. Ночь струилась между мужчинами, текла по серым парусам, и Феликс начинал чувствовать себя кротом под землей. Он старался разглядеть что-нибудь у берегов. Но ничего… Только очертания скал и пустошей.

Город показался на следующее утро.

Феликс уснул пьяный у стены на нижней палубе — с кружкой горькой выпивки в руке, — он очнулся, ощутив, как чей-то сапог ткнул под ребра.

— Подымайся, алкаш, прибыли, — усмехнулся Андриан.

Почти слепой от злости, Феликс ощетинился и возжелал размазать парню физиономию, но, поднявшись на верхнюю палубу, остыл.

Могучий утес прорезал влажный туман. С берега прилетел гулкий вой и шум бьющихся о камни волн.

Пока корабль швартовался, Феликс ахнул, разглядев, что это не просто гора. В ней выбиты двери и окна. Центральный вход — разверзнутая пасть черепа. Глаза каменного чудища святятся оранжевым пламенем в вечной ночи, пробуждая помесь ужаса и восторга.