Книга Душа без признаков жизни, страница 27 – Софи Баунт

— Да, — Феликс странно сощурился, его голос зазвучал ниже. — Всё время думаю о тебе… маленькая преступница.

Марлин не смогла ничего ответить. Она застыла и дышала так часто, словно запыхавшийся ребенок, который не мог связать трех слов. При виде Феликса: слова просто забылись. Мир перестал существовать. Присмотревшись, она заметила, что Феликс едва сдерживается, чтобы не расхохотаться, и пришла в себя.

Ясно: он так шутит.

Феликс внимательно оценил ее реакцию. Из-под очков в золотой оправе карие глаза поблескивали какими-то особенными искрами.

— Скрасишь мой вечер совместным ужином в ресторане?

Она захлопала ресницами, но без раздумий схватилась за вытянутую руку судьи.

— Кстати, подумываю вставить твое письмо в рамку и повесить в спальне, знаешь… как приятное личное достижение, — Феликс улыбнулся. Той самой улыбкой…

Марлин открыла глаза.

Звук уведомления вырвал из сонных грез.

Взяв в руки мобильный, она прищурилась. Свет экрана щепал глаза после пробуждения, но Марлин разглядела текст входящего сообщения:

«Думаю о тебе… Андри».

Я уверен, что так же, как сейчас, я уже

бывал в этом мире тысячи раз, и надеюсь

вернуться еще тысячу раз.

Иоганн Вольфганг Гёте

Около двух часов пополудни Феликс сидел на хладном бордюре у ворот школы. Больше трех месяцев он наблюдал за Кристиной: девочкой-сиротой, которую Марлин взяла под опеку. Жена поселила Крис в его доме. Ежедневно отвозит в школу, а временами даже пытается наставлять, как родная мать.

Выглядит забавно.

Марлин всегда хотела детей, только вот для Феликса дети олицетворяли чугунный капкан на шее. Он думал так в двадцать лет. Двадцать семь. И в тридцать. Ничего не менялось. Зачем ему было сооружать гильотину над своей свободой и личной жизнью?

Каждый твердил ему — пора! Даже бродяги, обчищавшие мусор у дома. Но нет. Феликс никогда не задумывался о скоротечности жизни.

А что теперь?

Теперь на собственной шкуре знает: над головой с рождения висит топор, на тонкой нити, которая вот-вот… оборвется.

И оборвалась.

На пороге показалась Крис. Феликс подлетел ближе, приземлился на окно второго этажа и сразу учуял дух школы. Мел. Свежая краска. Это весь набор ароматов, которые он помнит с юности? Скудно.

Ах да… Еще запах уличного туалета. Ничего не изменилось.

Крис швырнула портфель со ступенек и кубарем бедняжка улетел в кусты, по дороге растеряв учебники, — листы загнулись и потемнели от пыли, но девочка лишь заулыбалась. Впрочем, ненадолго. Она запихнула пострадавшие вещи обратно и закинула (теперь уже не белый, а серый) рюкзак на спину. Села на ступеньки и заковыряла носком ботинка в сырой земле.

«Опрятная» малышка, конечно. И очень «милая», видимо. Сидит прямо посередине прохода, сверкая глазами на других учеников, пока у Феликса мурашки выплясывают под перьями от ее жгучего взгляда.

Никого хуже Марлин, конечно же, подобрать не могла. Скажем, если бы она выбирала котенка в приюте, то обязательно бы взяла слепого, глухого и без двух лап. Это ведь Марлин.

Он вздохнул и подумал, что ничего глупее, по крайней мере, она больше не вытворит после его смерти, но то, что Феликс улицезрел, когда прибыла жена — остановило пульс.

Феликс упал с окна, едва заставив себя замахать крыльями.

Какого дьявола?!